Это даже не унижение, это жестокость. Спать на таком — проснуться в синяках. Ирис коротко всхлипнула. Она бы и не вставала — завернулась гусеничкой в убогое бурое одеяло и спала бы, спала, не просыпаясь, но очень хотелось в туалет. Мочевой пузырь был переполнен.

Бывшая принцесса встала, морщась от холода, подошла к двери, дощатой, выкрашенной в тёмно-синий цвет. Постучала. Ей не ответили.

— Эй! — крикнула она, брызгая слюной из-за онемевшего уголка губы. — Кто-нибудь!

Но не будешь же кричать во весь голос о таких интимных вещах? Наверняка в коридоре мужчины. Не может же она…

«Они видели, как он берёт меня, словно… кобель суку, — мучительно краснея, подумала Ирис. — А я стесняюсь при них сказать слово «туалет», как будто могу ещё чего-то стесняться». Живот резанула острая боль. Писать! Ирис закусила губу и с отчаянием огляделась. И только тогда заметила в углу два ведра. В одном оказалась вода, другое было пустым.

Живот снова скрутило, и принцесса, проклиная герцога и его грубость, вынуждена была присесть на корточки над вторым. Тугая струя ударила в дно, брызги испачкали промежность. И всё же… Какое это облегчение!

Пописав, Ирис поднялась, отодвинула ведро с чистой водой как можно дальше и огляделась внимательнее, но никакого места для слива нечистот не нашла.

— Будь ты проклят, ублюдок! — прошептала, села на постель и расплакалась, закрыв лицо руками.

Как же это всё было унизительно!

Она плакала так сильно, что слёзы побежали между пальцами. Навзрыд, в голос, трясясь всем телом. Лучше бы он убил её там, в тронном зале Большого дворца. Вместе с отцом, с мамой, с Астором и Дайном…

Дайн…

Девушка вздрогнула, замерла. Где-то здесь — младший братик. Что с ним? Куда его бросили? В камеру? В подвал? Или… ещё чего-нибудь похуже? Что они сейчас с ним делают? Он сейчас боится, плачет? Ей показалось, что она услышала отголоски знакомого рёва.

Ирис вскочила в ужасе, бросилась к двери, заколотила в неё руками и ногами:

— Откройте! Сейчас же! Слышите, мерзавцы?! Скоты! Предатели! Откройте немедленно!

Она орала так, что быстро охрипла. Горло запершило, полоснуло резкой болью.

— Охолонись, — внезапно ответил глухой густой голос. — Не велено никуда выпущать.

— Кем не велено? — глупый вопрос вырвался раньше, чем Ирис успела подумать.

И тут же её скрючил сильный кашель.

— Герцог велел вам оставаться здесь, — счёл нужным пояснить охранник.

— Да что ты с ней разговариваешь? — возмутился крикливый женский. — Его светлость не похвалит…

Ирис подошла к ведру с чистой водой, присела, зачерпнула ладонью воду. Выпила. Затем ещё и ещё. Вода была холодной, но пить хотелось просто страшно. Удовлетворив жажду, девушка задрала сорочку и тщательно смыла пятна крови, смазки и спермы. Ирис замутило и едва не вытошнило от осознания, как это всё мерзко. Но стало легче. Тут же она поняла: надо было сначала умыть лицо…

Ну и ладно.

Девушка взяла с постели ленту, свалившуюся с волос, попыталась соорудить что-то вроде простой причёски, заплести хотя бы косу. Морщилась, разделяя волосы, сбившиеся в колтуны, на пряди. Дёргала, рвала безжалостно. А потом, дрожа от внутреннего напряжения, снова подошла к двери, ударила в неё кулаком и сухо велела:

— Немедленно отведите меня к герцогу Ширану.

Ей отозвались не сразу. Всё тот же мужской голос раздражённо возразил:

— Его Светлость…

— Его Светлость будет доволен, — рявкнула Ирис. — У меня есть для него секретные сведения.

Охранник заколебался.

— Я спрошу, — наконец согласился он, спустя несколько минут.

«Дайн, Дайн», — мысленно твердила Ирис, мечась по комнате, пока ждала ответ. Вредный, толстый, отвратительный мальчишка, но… он её брат. Её брат. Он маленький, с ним можно сделать всё, что хочешь… Беззащитный, без… «Дайн, Дайн, Дайн»… Ирис грызла ногти — вредная привычка, за которую гувернантка шлёпала принцессу по пальцам, и которую та смогла преодолеть лишь к четырнадцати годам.

Дверь распахнулась.

— Его Светлость согласились вас принять, — оповестил средних лет мужчина, чьё помятое лицо почти до самых глаз заросло тёмной бородой.

Согласился…

Ирис подавила злобу и страх. Это всё неважно. Дайн. Она должна узнать, где брат и что с ним. Даже если об этом пришлось бы спрашивать самих огненных демонов.

— Ведите, — сухо велела принцесса.

Гвардеец в сером мундире, простой солдат, располневший, грузный, пошёл вперёд по узкому каменному коридору. Она, едва поспевая — за ним. Идти было больно. Истерзанная плоть внутри отзывалась на каждый шаг. И всё равно, несмотря на боль, так было легче. Всегда легче действовать, чем пребывать в неизвестности.

Что там положено по закону за попытку вооружённого мятежа? Виселица? Нет, вроде было что-то поужаснее… Точно! Кипящее масло. Ирис попыталась представить огромный котёл, булькающий зеленовато-жёлтой жидкостью. И герцога, связанного по рукам и ногам, стоящего на… трамплине. Ирис никогда не видела, как в реальности происходит казнь. Даже повешение и расстрел. А уж те, древние… Как вот человека бросают в масло? Он по лесенке всходит или с трамплина прыгает? Или его на руках подкидывают? Девушка не знала.

Они вышли на лестницу и начали подниматься по сбитым ступенькам.

И тут Ирис впервые задумалась о том, куда её привезли. Ехали недолго — пару-тройку часов. Значит, это не земли герцога. На Неприветливые острова добираться недели… две, наверное. А тогда…

Замок. Промёрзший, необжитый. Ему лет… триста? Четыреста, может быть. Или пятьсот? А если пятьсот… Где у нас есть старинные замки неподалёку от Персика?

Осознала. Споткнулась, едва успев схватиться за камень стены.

Замок Неупокоенных душ! Резиденция Забытых королей. Место гиблое и про́клятое. Других вариантов нет. Пол тысячелетия назад где-то в этих залах её предок, Кальдер Первый своего имени, убил последнего короля-бога.

И тут же девушка вспомнила, что Ширан считается последним потомком этих самых ужасных Забытых богов. Бастард праправнука бастарда, не претендент на корону, но… Вот это золото в его глазах — это ведь демоническая особенность, верно? Демоны и боги — природа-то одна. И ещё, как говорят, у королей-богов была золотая кровь, ихор… Ей очень захотелось посмотреть, какого цвета она у герцога.

Принцесса стиснула зубы. «Проверю», — подумала мрачно.

Они повернули в мрачный коридор, тёмный, несмотря на высокие готические своды и окна без стёкол. Перед дверями из чёрного дерева замерли двое мужчин в серых мундирах и с винтовками наперевес. Тускло поблёскивали штыки.

— Герцог сказал, что примет эту женщину, — проворчал конвоир.

Один из муренцев бегло оглядел пленницу. Ирис ярко прочувствовала, как она сейчас выглядит: патлатая, несмотря на все усилия по наведению порядка на голове, грязная, в заляпанной сорочке, прикрытом не менее грязным пеньюаром. А ещё