было. Сейчас откроется дверь, войдёт меланхоличная Лили с неизменной книжкой в руках. Лили, чьё высокое, стройное тело обёрнуто любимым махровым полотенцем мятного цвета, а золотистые локоны ниспадают ниже колен. И снова будет вздыхать, что война разлучила их с Кьяром, а Ирис начнёт поддразнивать сестру, чтобы скрыть собственное смущение от этих простодушных рассказов о любви к мужчине, который нравился обеим сёстрам.

И ничего не было…

Ничего.

Если бы можно было вернуться во вчерашний день! Когда Ирис больше всего пугала вечерняя нотация матери. Если бы сейчас открылась дверь и, шурша тафтой нижней юбки, вошла королева. И пусть она скажет: «Ирис, мне стыдно за ваши манеры. Вы повели себя недостойно вашего звания…»! О! Ирис бы обняла её и расцеловала, и согласилась бы не есть сладкое до самой старости. Лишь бы…

— Вам помочь вымыться? — прокаркал над ней трескучий голос.

Принцесса вздрогнула всем телом. Посмотрела на вернувшуюся Аарху. В клубах пара сходство старухи с ведьмой проступало резче.

— Нет, спасибо, — пропищала девушка, — я сама.

И нырнула под воду. Волосы взмыли вверх, лёгкие, тёмные… Вот если бы взять и утонуть… Закрыть глаза и отправиться в край упокоенных душ… К папе и маме, к братьям. Всё равно спасти Дайна она не сможет. И отомстить чудовищу не сможет.

Сердцем Ирис овладело малодушие. Она сжала нос пальцами, попыталась не дышать. Воздух начал переполнять щёки. Переносица заныла. Вскоре отчаянно заболело горло. И лоб. Да что ж так долго-то не приходит смерть?! Ирис выдержит, выдержит… Что-то давящее начало подниматься по горлу, что-то, от чего голова вдруг затрещала, и пальцы девушки разжались. Ирис машинально вдохнула. Внутрь хлынула вода.

Самоубийца рванула вверх, закашлялась, схватилась за борт, перегнулась и её вырвало водой. Девушка кашляла, кашляла, раздирая горло, его пекло, и невозможно было остановиться.

— Ох ты… — потрясённо прошамкала Аарха. — Ты чего наделала, милая? Ты што, утопиться хотела?

Но Ирис не могла ответить: она кашляла и задыхалась, судорожно глотая воздух.

— Вот глупая девка, — проворчала старуха.

— У меня брат, — наконец прохрипела Ирис. — Ему девять, а я не знаю, что с ним! Он сказал: я вещь, а я… Я не хочу так жи-и-ить….

И разревелась. Позорно. Икая и всхлипывая, словно ребёнок. Уткнулась в сгиб локтя. Узловатые пальцы погладили девушку по волосам.

— Ну-ну, — пробормотала Аарха. — Ну-ну… Я поговорю с господином.

— Н-н-не н-н-на…

Но раньше, чем Ирис смогла выговорить «до», старуха уже вышла из купальни. Девушка снова села, обхватила колени руками. Её тело конвульсивно вздрагивало. Она зажмурилась, пытаясь удержать слёзы, но перед глазами тотчас возникли ботинки, ёрзающие по полу в агонии. Астор. Зануда, педант, чёрствый сухарь. Они всегда плохо ладили, плохо понимали друг друга, и сейчас Ирис стало так жаль, что она не нашла времени поговорить с Астом по душам.

— Я так сойду с ума, — прошептала она и снова открыла глаза, страшась видеть воспоминания.

Хотя… может, и лучше было бы ей сойти с ума? Как можно жить, когда они — умерли?

Папа. Мама. Астор. Лили.

Дверь распахнулась и грохнула о стену. В купальню стремительно вошёл Ширан, пересёк её и встал рядом с пленницей. Ирис вспыхнула, закрыла руками грудь. Воздух сразу загустел и стало нечем дышать. Мужчина наклонился к ней, скривил губы, опустив уголки вниз, и прошипел:

— Ты хотела смерти?

Его голосом можно было заморозить тысячу сливочных мороженых. Ирис перепугано икнула.

— Выйдите, — прошептала, стуча зубами. — Вы не должны…

— Будь по-твоему.

Его ладонь легла на её макушку, надавила, и Ирис с головой ушла под воду. Захлебнулась от неожиданности. Забилась, пытаясь вывернуться.

Бесполезно.

ПРИМЕЧАНИЯ

Демоны и боги — пятьсот лет назад этим миром правили демоны, которых и сверг король Кальдер I, отогнав на юг за пределы Ядовитого моря. Пятьсот лет назад демонами их никто не называл. Тут работает принцип: "наши разведчики"/"их шпионы". Став врагами прежние боги превратились для людей в демонов. Впрочем, мы не назвали их и богами, т. к. это не создатели мира, а скорее — сильные маги, сверхъестественные существа.

ихор — золотая кровь богов Скандинавии, тут, конечно, вольный перевод с мурсйского

бастард (ублюдок) — незаконнорожденный ребёнок

болотная ведьма — ведьмы в принципе стараются селиться на болотах. Ради безопасности, одиночества (как правило они не очень социальны) и той особенной силы, которой, считается, обладают гиблые земли

каменная чаша — в это время уже есть обычные, похожие на наши, ванны, водопровод, краны и паровое отопление. Всё это, конечно, в домах знати. Но в пятисотлетнем замке, конечно, цивилизации нет

Глава 5. Зелёное пламя

Горло и ноздри обожгло. Тьма, казалось, хлынула в глаза. Ирис схватилась за его руку, забила ногами по воде. Оттолкнуть, разжать пальцы, вырваться… Но рука мужчины не позволила. Ирис попыталась уйти на дно, но вниз её тоже не отпустили. Тело выгнулось, ноги засучили по дну, сбивая простыню, путаясь в ней.

Внезапно тяжёлая рука потянула наверх, Ирис вынырнула, вдохнула, кашель разодрал горло, лёгкие, мозги. Из носа и рта хлынула вода. Герцог наклонился, схватил девушку под мышки, вытащил, перекинул животом через колено. Ирис рвало, выкручивало. Из глаз хлынули слёзы. Из носа потекли сопли. Она судорожно вдыхала обжигающий воздух.

Ширан подхватил девушку на руки, обернул широким полотенцем, посадил на колено. Осторожно, почти бережно. Вот только, когда заговорил, в его голосе не было ни намёка на мягкость:

— Решила — делай. Не решила — не трепись.

Ирис ткнулась лицом в его широкую шею, судорожно всхлипывая. Это был безжалостный враг и убийца, но слёзы требовали выхода, а колотящееся сердце — хотя бы иллюзии защиты. От пережитого ужаса смерти её трясло, и девушка ничего не соображала. Жалась к теплу и силе.

Её мокрых волос коснулась тяжёлая рука в перчатке.

Он что… погладил её? Пожалел, как хозяин — наказанную собаку? Ирис разревелась в голос. Ей было настолько страшно и плохо, что даже такое проявление хоть чего-то, отдалённо напоминающего жалость, согрело истерзанную душу. Сейчас девушка была всего лишь маленьким, насмерть перепуганным зверьком.

Когда рыдания стихли, и дрожь перестала сотрясать её тело, Ширан тут же снял девушку с колен, посадил на лавку и встал.

— Позаботься о ней, — бросил холодно и вышел, хлопнув дверью.

Ирис снова всхлипнула, икнула. Нутро жгло, плавило. Грудь болела. Аарха, стоявшая в нескольких шагах и потрясённо таращившая единственный зрячий глаз, подошла.

— Девонька, — прошептала и погладила её склонённую макушку, — он же так убьёт тебя… Что ж ты делаешь?

А что она может сделать? Он сильнее, он ужасен, он…