Резко рванув с парковочного места, я вынудила следующий мимо чёрный «Рено Клио» экстренно затормозить, дабы не въехать прямо в нас. Водитель «Клио» раздражённо засигналил, а я по-идиотски помахала ему рукой, неуклюже дёрнула рычаг переключения передач и дрожащими руками вывела машину на полосу движения.

— Может, радио включим? — чересчур весело сказала я.

Эйден не ответил. Он как и обычно смотрел прямо перед собой, сохраняя всё то же безразличное выражение. Я включила радио и попыталась перестать думать о том, что у него на уме. Всё, что нам так нужно было знать, скрывалось там, в его голове, и он не хотел ничем делиться. Именно в тот момент я поняла, что злюсь на него и ничего не могу с этим поделать. Я злилась на Эйдена за то, что он не желал общаться со мной. И это в то время, как я была полна подозрений в отношении всего и вся.

— Почему ты молчишь?! — воскликнула я, стукнув по рулю. — Почему ты ничего мне не рассказываешь?

Я проехала перекрёсток на красный. Если бы с нами ехал Джейк, он заставил бы меня остановиться, сел за руль и довёз бы нас до дома сам. Он терпеть не мог видеть меня в подобном состоянии, но его со мной не было. Со мной был только Эйден, которого ни в малейшей степени не волновала моя слегка поехавшая крыша. Его единственным занятием было смотреть вперёд сквозь лобовое стекло — он смотрел, думал о чём-то своём и не реагировал ни на что вокруг себя. Возможно, Джейк прав и он действительно в состоянии овоща.

Хотя нет, о чём это я — овощ не в состоянии рисовать! Как и понимать то, что ему говорят. Кроме того, один раз он мне кивнул в ответ, а в другой раз я вроде бы слышала его пение — если только это не было плодом моего воображения…

Вынырнув из череды улиц на свою, я сделала несколько глубоких вдохов и убрала ноги с педалей. Бумажный аптечный пакет лежал на коленях у Эйдена. Всю дорогу сердце у меня колотилось, потому что в зеркале заднего вида снова маячил чёрный фургон. Я въехала на свою дорожку и чертыхнулась: вокруг дома торчало ещё несколько репортёрских машин.

Чёрный фургон припарковался у обочины чуть поодаль. Подозрения оправдались — пока я занималась повседневными делами, они следовали за мной по пятам, словно мафиози, преследующие свою цель.

Входная дверь распахнулась, и из дома выскочила Дениз. Не успела она подбежать к машине и открыть дверь со стороны Эйдена, как на нас налетел целый рой людей с камерами и микрофонами.

— Что происходит? — прокричала я. — Как вы попали в дом?

— Я пришла чуть раньше, и Джейк меня впустил.

— А где он сейчас? — спросила я.

— Пойдёмте в дом. Кое-что случилось, — прошептала она.

— Видимо, что-то серьёзное?

— Да, — кивком подтвердила она.

— Эйден, как тебе реальный мир? Эйден, ты всё ещё испытываешь привязанность к похитителю? — выкрикнул кто-то из репортёров.

Я повернулась к толпе журналистов и сделала пару шагов по дорожке в их сторону, сжимая оба кулака. Меня бросило в жар, несмотря на то, что на улице было прохладно.

— Да пошли вы все на хрен! Оставьте нас в покое! Это, блин, частная территория, и ваше вторжение незаконно! Я не шучу! Оставьте нас в покое, слышите?! ОСТАВЬТЕ НАС В ПОКОЕ!

Когда Дениз подошла и обхватила меня рукой за плечи, уводя к двери в дом, меня всю трясло.

— Я поставлю чайник, — сообщила Дениз. — Присядьте на минуту, пожалуйста, и попытайтесь успокоиться.

Я мерила шагами кухню, потирая круговыми движениями живот. До родов оставалось меньше двух недель, и мне надлежало обустраивать своё гнёздышко, а не в перепалки с репортёрами вступать. Мне сейчас пристало украшать дом, покупать розовые пинетки и вешать над кроваткой карусельку с погремушками, как в сценах приготовления к родам из романтических комедий 80-х годов.

— Так что случилось? Почему репортёры опять набрасываются, как бешеные собаки?

— Присядьте на минутку, Эмма. — Дениз щёлкнула кнопкой чайника.

Сгорая от нетерпения и желая поскорее узнать новости, я плюхнулась на кухонный стул и развела руки в стороны, поведя плечами и всячески демонстрируя, что она может продолжать.

— В полиции попросили Джейка приехать в отделение для дачи показаний.

— В смысле?! — Я физически ощутила, как полезло вверх давление. — На каком основании?!

Она говорила медленно, наподобие того, как разговаривают с не в меру разгорячёнными учениками школьные учителя:

— Я не знаю подробностей. Думаю, они хотят заново пройтись по показаниям Джейка, которые он дал в день исчезновения Эйдена.

— Это точно не Джейк. Эйден прожил с ним здесь уже много дней — не думаете же вы, что Эйден никак не отреагировал бы, будь Джейк похитителем?! Быть этого не может. Я его знаю, он мой муж, и я ношу его ребёнка. Да у Джейка просто нет времени на то, чтобы десять лет держать где-то взаперти мальчика!

— Я и не утверждаю, что это Джейк. Вовсе нет. Однако существует множество примеров тому, как мужья врут своим жёнам и прекрасно находят способы тайно заниматься самыми разными отвратительными делишками, на которые требуется изрядное время. — Она разлила воду по двум кружкам. — Но учтите, я не говорю, что это сделал Джейк. Всё, что я знаю, это то, что его попросили ответить на несколько вопросов в рамках помощи расследованию. Может, это вообще ничего не значит.

— Нда, толку от вас как от козла молока. — Ввиду сегодняшних нервов на самоконтроль меня уже не хватало, что думала, то и говорила. — Раз вы даже не можете сказать, почему Джейка поволокли на допрос…

Вливая в чай молоко, Дениз хранила гробовое молчание.

— А может знаете, но не скажете? Похоже на то…

— Моя задача — помочь вам пережить этот трудный период. Это главное, и скорее всего, именно по этой причине мои коллеги полагают, что в такой момент целесообразно попридержать разные подробности. А я здесь лишь затем, чтобы помочь вам, поймите. Я знаю, насколько вам тяжело. Вот, выпейте чашку чая и постарайтесь расслабиться. Вам нужно думать о малышке.

— Ой, а я и забыла, что я ходячий инкубатор! — выпалила я, забрав у неё чай, но тут же остыла, пожала плечами и вздохнула. — Простите. Трудный день. Сыта по горло тем, что все ждут от меня, что я буду всегда ставить ребёнка на первое место. Это, конечно, правильно, но я и о себе имею право подумать, знаете ли.

— Конечно, имеете. Извините, я совсем не хотела сказать, что это не так.

Я натянуто улыбнулась.

— Наверняка не хотели. Я просто сейчас гиперчувствительна.

— Не удивительно. Но вы сильная женщина и способны пройти через это испытание. И никому не позволяйте уверять вас в обратном.

— Я так наорала на этих репортёров…

— Они слышали тирады и похуже! — хихикнула она, потягивая чай.