— И о чём спрашивали?

— Да о чём только не спрашивали… — вздохнул он. — Будто я упираюсь, а им меня расколоть надо. Требовали, чтоб я им посекундно разложил, где находился в течение дня, что мне, естественно, не удалось: это же десять лет тому назад было, да ещё тогда все как подорванные носились, пытаясь найти хоть одну сухую аудиторию в этой помойке, в которую превратилась школа, когда крыша протекла. Мне казалось, что большую часть дня я пробыл с Саймоном, компьютерщиком, но он, видимо, утверждает, что это не так. Я отчётливо помню, как мы зашли в класс E6 проверить, что там с крышей. Всё это просто нелепо! У меня элементарно не было бы на это времени! Десять лет!

— Вот я так и сказала!

Он притянул меня к себе и поцеловал в губы:

— Эммочка моя! Жена моя прекрасная! Подумать только, мы скоро увидимся с нашей маленькой дочуркой…

— Джейк! — воскликнула я, отстранившись. — Ну Эйден же видит!

— Эйден, мальчик мой! — сказал он, подражая стандартной манере учителя государственной школы. — Не пора ли тебе отправиться в кровать? Нам с мамой нужно кое-что обсудить.

— Вообще-то правда уже поздно, — сказала я. — Давайте-ка все по кроватям!

— Он поел?

— Дениз сделала ему бутерброд.

Эйден вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, а у меня сжимало сердце, пока я наблюдала, как он медленно плёлся к двери на негнущихся, неповоротливых ногах. Походка с каждым днём улучшалась, но я с тревогой думала о том, сможет ли он когда-нибудь снова ходить и бегать так же, как его здоровые ровесники.

— На чём мы остановились, миссис Прайс-Хьюитт? Ммм, когда же мы наконец сможем избавиться от этого «Прайс»… — Он запечатлел у меня на шее несколько лёгких поцелуев.

— Джейк, перестань. Сегодня такой тяжёлый день. Хочется просто посидеть спокойно и прийти в себя — он отодвинулся и плавным движением закинул ногу на ногу, но во всей его позе сквозило раздражение. — Просто… Я так разнервничалась, и… Слушай, давай съедим по бутерброду, посмотрим часик телевизор, а там видно будет? Мне просто нужно немного расслабиться. — Я снова принялась тереть руки. — Мне кто-то машину поцарапал. Специально. Я была у врача, а в клинике одна женщина была, пациентка, мы с ней…

— Кто поцарапал? И зачем тебе понадобилось к врачу?

— Ну, вчера я возила Эйдена на осмотр, и доктор Фостер убедила меня в том, что мне и самой осмотр не помешает, и вот, пока мы сидели ждали в клинике, та женщина заговорила со мной об Эйдене и… я не знаю… В общем, я на неё немного сорвалась. Ну и она, видимо, прошлась ключом мне по борту, когда уезжала. А потом меня преследовал какой-то фургон — наверно, репортёры. Я на них накричала здесь у входа. — Я так и продолжала расчёсывать кожу на руках. Джейк подался вперёд и взял мои руки в свои.

— Ну а что доктор? Что сказал? У тебя всё в порядке? Как ребёнок?

— Да, я в порядке. Немножко давление повышенное, нужно таблетки пропить.

Он поцеловал мне обе руки и отпустил их.

— Тебе нужно отдохнуть. Может, попросишь Роба взять Эйдена на несколько дней? Он мог бы для разнообразия внести свою лепту.

Упоминание о Робе сразу же напомнило о том, что тот сказал по телефону. Мне было тяжело думать, что между Эйденом и похитителем, вероятно, всё ещё существует некая связь, но ведь это могло быть правдой. Возможно, они всё ещё находятся в непосредственном контакте. Знал ли Эйден, как пользоваться телефоном? Мог ли он говорить в моё отсутствие? Я потёрла глаза и взъерошила себе волосы. Джейк потянулся ко мне и взял мои руки в свои, привлекая к себе.

Когда он стал целовать меня, я откликнулась автоматически: тело действовало по собственной инициативе, в то время как голову интересовали совсем другие вещи. Я пыталась мысленно свести воедино всё, о чём знала на данный момент. Я знала, что Джейка вызывали на допрос. Знала, что в учебном центре для взрослых мне не смогли подтвердить, что он там работает, хотя и рассказали историю, вполне соответствующую обстоятельствам жизни Джейка: он не работал в центре ровно с тех пор, как нашёлся Эйден. Он собирался работать в школе на полставки, но на этом всё. Но у меня никак не получалось перестать думать о том, что было в жизни у Джейка до того, как всё это началось, — то бишь, до того, как я узнала, что беременна.

Мы были женаты год, и хоть и говорили о детях, Джейк всегда добавлял, что спешки никакой нет. Он хотел удостовериться в том, что я готова к этому после трагедии с Эйденом, а я посчитала это чрезвычайно милым с его стороны и поддержала такой подход. Собственно говоря, я была не совсем уверена, что вообще хочу ещё одного ребёнка, поскольку это представлялось мне своего рода поиском замены Эйдену.

Однако медовый месяц закончился, и многое изменилось. Свадебные фотографии были определены на свои законные места в альбоме, нас закрутил вихрь повседневной жизни, и тотчас что-то между нами пошло не так. У Джейка были очень чёткие представления о том, как должен выглядеть дом, и всякий раз, когда я пыталась украсить интерьер какой-нибудь новой вещицей или просто переставить мебель, чтобы удобнее расположить что-то из своего, ему это не нравилось. Некоторое время я наблюдала за тем, как он пытается смириться с нововведениями, бросая особенно долгие недовольные взгляды на старый сосновый стол, который я перевезла из дома родителей. Он сделал кучу пренебрежительных замечаний о следах краски и кругах от кружек на его поверхности и не раз как бы в шутку предлагал отнести его в гараж.

В итоге однажды я вернулась домой и обнаружила на месте моего с детства любимого стола какое-то новёхонькое чудовище со стеклянной столешницей.

— Па-бам! — возгласил он, стоя рядом со столом с широко растопыренными руками.

Помню, была суббота, и утром я ездила с Джози в Йорк, причём поехать мне активно предлагал сам Джейк — он явно хотел, чтобы я не мешала ему заменять стол. Я так и замерла на месте, стиснув зубы и сжав кулаки так, что ногти вонзились глубоко в ладони.

— Где мой стол? — спросила я.

— Я купил тебе новый. Он…

— Где мой стол???

Это была, наверное, самая жуткая ссора за всё время наших отношений. Джейк не выбросил старый стол, чего я вначале испугалась, нет — он соорудил в гараже целую художественную мастерскую, где теперь находился и стол, и краски, и мольберт, и куча моих картин. Поостыв, я поняла, что теперь у меня есть своё собственное пространство, и это здорово, хоть и находится оно в ссылке, в гараже. Летом гараж, освещаемый солнечным светом через открытую гаражную дверь-жалюзи, — идеальное место для рисования.

Но после этой стычки из-за стола стало ещё очевиднее, что медовый месяц остался далеко позади. И, хотя Джейк всегда был ненасытен в постели, наши ночные развлечения быстро стали походить на отчаянные попытки убедить себя и друг друга в том, что, несмотря на постоянные препирательства на тему мытья посуды и выноса мусора, в основе наших отношений лежит любовь.