с длинными волосами, как у девушки, и он не орет, не наставляет оружия, а палец кладет себе на губы, знаком дает понять, что нужно тихо. Тихо! А вдруг он хочет помочь Аслану? Может, Аслан ему зачем-то нужен. Был же Аслан раньше нужен Вале, и Аслан тоже до конца не понимал — зачем.

— Кто тебе сказал про конвой? — спрашивает капитан.

— Валя, — тут только Аслан понимает, что ничего не знает, кроме этого имени. Валя всегда сам связывался.

— Ты фамилию хотя бы знаешь?

Не знает Аслан фамилии. Майор не верит, что Аслан не знает. Не верит, но не кричит на Аслана, не пугает его, зачем пугать Аслана. С ним надо поговорить. Может, он что-то вспомнит.

Аслан падает, еще выстрелы, совершенно лишние, Аслан убит первым выстрелом. Солдат таращится на майора, очень странного, с хвостом на затылке, откуда он вообще тут взялся. Майор морщится — вообще-то я с ним поговорить хотел.

Глава 71

Совещание адептов ордена Золотой Иглы

Треугольный стол — это большая редкость. Еще маленький журнальный столик — куда ни шло. Но большой обеденный стол или офисный стол для совещаний, сделанный в форме равнобедренного треугольника, встречается редко. Этот был большой, чтобы сидящие за ним не терлись коленками друг об друга, массивная столешница из красного дерева, отполированная до идеальной гладкости, но не лакированная.

Еще реже, наверное, встречаются треугольные комнаты, в которые такой стол вписан. Комната тоже достаточно большая, чтобы можно было обойти стол по периметру, не мешая сидящим за ним. А сидело за ним трое человек. С каждой стороны по одному — все трое одеты в одинаковые черные гольфы.

По крайней мере, один из них в других обстоятельствах вел себя совершенно по-другому. Голый в парилке у судьи Николая Котова он, конечно, не выглядел так торжественно, вообще не торжественно. Не был собран и сосредоточен, так как сейчас. Там он вел себя развязно, охотно ругался матом, откровенно предлагал кого-то лишить жизни, сам давал подобные обещания. С удовольствием пользовался сексуальными услугами, которые оказывали приглашенные для этой цели девушки.

Сюда не проникал свет дня, звуки дня, впрочем, это могла быть и ночь. Дверь плотно закрыта, а с ней закрыто и надежно отделено от пространства комнаты все остальное пространство мира.

— На острове только взлетно-посадочная полоса, небольшая вышка для управления полетами, гостиница, — информировал присутствующих один из двух не знающих лично судью Котова.

— Базу обслуживает наша частная военная компания. Раз в неделю там садятся истребители: американский, русский, китайский, английский. Иногда по приглашению еще два-три из других стран. Мы принимающая сторона: общество «Золотая Игла», это политика и финансы. За ужином царит непринужденная обстановка, много алкоголя. Нередко он заканчивается дракой. На утро заключается соглашение между всеми участниками процесса. В нем очерчиваются контуры самых острых конфликтов. Обозначаются красные линии. Соглашение действует неделю, иногда — две.

Один говорил, двое внимательно слушали. Они сидели напротив друг друга, но все-таки не совсем напротив. А как бы все трое обращенные к одному центру. К чему-то, что их объединяет. Но так, что взглядам им необязательно встречаться. Другой участник встречи, а это был Макс, подтвердил:

— Да, с американской стороны мне известна группа людей, которая направляет вам посланника.

Тут двое присутствующих повернулись к третьему, именно тому, кто был известен судье Котову как Валентин. Они смотрели вопросительно. Но Валентин молчал. Наконец он сказал следующее:

— Нам понадобится все приобретенное влияние, чтобы добиться самой важной нашей цели. Значительно сократить количество истребителей, которые будут прилетать на тайный совет, организуемый обществом «Золотая игла». Скоро там прекратит появляться русский истребитель. В соответствии с планом мы готовим создание нового государства на территории Юга России. Это сразу отделит от Москвы Кавказ. Что приведет к дальнейшей государственной дезинтеграции. На пространстве до Тихого океана возникнет еще несколько государств. Для них характерным будет высокий взаимный потенциал конфликтности. Мы будем реализовывать этот потенциал по мере надобности. Наш враг теперь слаб. Мы добились этого большими усилиями, я считаю, пришло время воспользоваться их результатом.

— Как будет работать наш план? — спросил третий участник встречи. Валя посмотрел на Макса, Макс молчал.

— Подготовлена большая сеть людей, которые поддержат любые наши действия. Это люди здесь в городе, а также в Москве и в других городах

— Почему вы надеетесь на их верность вам?

— Они привыкли получать деньги.

— Чтобы движение было успешно, оно должно опираться на поддержку большинства населения. Как мы добьемся этой поддержки?

— Под городом Аксаем есть подземелье. Мы приготовили большое событие. Объявим, что там в этом подземелье и под ним открыто огромное месторождение алмазов. Пообещаем всем богатство. Уставшее от бедности и хаоса население поддержит отделение, чтобы все алмазы достались им, а не ушли в центр. Когда выяснится, что алмазов нет, наша цель уже будет достигнута. Фрустрация и агрессия обманутого населения ударят в остатки государственных структур, окончательно расчищая нам дорогу.

— Существующие государственные структуры могут справиться с беспорядками, город критически важен для них.

— Мы применим биороботов. Они пробьют брешь, в нее хлынет толпа. Весь свободный мир выступит в нашу поддержку, окажет политическое давление на Москву.

В этот момент, именно сейчас, совершенно без связи с тем, что он слышал, или, просто не осознавая эту связь, Макс вспомнил, что ему снилось, когда он ехал в поезде. Он вспомнил весь сон и почти увидел перед собой парня, который называл его папой. Более того, он даже увидел то, что мог бы видеть во сне, если бы смотрел в окно поезда. Длинные вытянутые к горизонту поля, отделенные полосами лесонасаждений. Над ними плывет туман. Речка и мелькающие в окне конструкции моста. Увидел ветер и птицу в небе, и траву по боку насыпи. Но самым сильным, самым громким и явным впечатлением, пришедшим из сна, была фраза: «Папа, ты что, дурак?»

Это было озарение. То, что в стране восходящего солнца называют «сатори». То have an apiphany… это уже по-английски. Да, именно, дурак. Со всей своей образованностью, многосторонностью, языками, деньгами и так далее. Все это важно не само по себе, а важно, куда оно тебя заведет. А заведет туда, где нет ничего хорошего. Потому что ты дурак. Дурак — это вовсе не тот, кто знает мало, а тот, кто не понимает главного. А главное то, что твое местоположение в космосе, это и есть твоя судьба. Если хочешь искусственно превратить одно место в другое только потому, что таковы твои амбиции, значит, ты дурак. Космос —