пространство непригодным для жизни, — говорит Валя. — Например, использовав ядерное оружие.

— И последнее, — говорит Макс. — На этой планете существуют какие-то подспудные силы, их источник и природа нам неизвестны. Мы не можем двигаться вперед до тех пор, пока у нас нет этого знания.

— Откуда известно про подспудные силы? — спрашивает третий участник встречи.

Вале понадобилась вся его выдержка, чтобы не выдать себя, ведь именно сейчас он почти готов был согласиться с Максом. А это означало катастрофу, разрушение всего плана, вернее, его смысла. Нет, Валя не позволит убедить себя даже в том, в чем он уже и так убежден, если быть честным с самим собой. Валя сделал выбор. Он сейчас окончательно сделал выбор. Он пойдет вперед, в неизвестное, третий участник встречи ни за что не узнает о мучавших и Валю тоже сомнениях. Слишком выгодно сложившееся уникальное соотношение сил. Второго случая может не представиться. Поэтому Валя готов стать с этим неизвестным лицом к лицу. И сделать неизвестное известным. Да, именно стать лицом к лицу, совсем как это делают аборигены.

Подспудные силы? Никаких конкретных фактов у Макса нет, только обобщения. Он мог бы сказать то, что уже говорил Вале в бункере специалист по выращиванию биороботов. Что тут в этой стране что-то странное происходит, она стоит на краю пропасти, но в пропасть не падает, как будто что-то невидимое ее удерживает. Он мог бы сослаться на тысячелетние традиции поклонения этим силам у местного человечества, но это, конечно, не аргумент. Для Вали и тем более третьего участника встречи это не аргумент.

— В твоих рассуждениях явно прослеживаются традиции, характерные для населения этой планеты, — произносит Валя.

— Ты хочешь сказать, что я одичал? — спрашивает Макс. — Давайте наконец перестанем обманывать друг друга. Мы все одичали, как только прибыли сюда. Как только вдохнули воздух, увидели деревья и облака, сразу одичали. Окончательно и бесповоротно. Поняли, что больше не сможем жить без всего этого. Мы поступаем как тот дикарь, который настолько жаждет обладать женщиной, что готов убить ее, только бы она не досталась другому. Или нам, или никому, мы одичали! Надо перестать этому сопротивляться, перестать пилить сук, на котором сидим. Мы не можем жить на этой планете и быть людьми другой планеты. Возможно, это была ошибка, отказаться от возвращения туда, где наше существование было бы полноценным.

— Полноценным? Что вы имеете в виду?

— Мы принадлежим к поколению, родившемуся на лунной базе. Наши родители никогда не видели своей планеты, они родились в космосе. Но связь с ней сохранялась, их вырастили те, кто сами видели ту планету, дышали ее воздухом. Мы почти не застали тех людей. На нас оборвалась связь. Только здесь мы почувствовали, что обрели жизнь. Мы перестали быть химерами пустоты, из которой пришли. Теперь мы отсюда. Не мы присвоили планету, а планета — нас. А это и есть то одичание, которого мы надеялись избежать. Когда наш оператор убил стегирийца, это было решение, продиктованное эмоциями. Абсурдное, иррациональное, совершенно в стиле аборигенов.

Тут Валя подумал про юношу, который исчез из СИЗО. И понял, что сам никогда до конца не отдавал себе отчета в совершенно иррациональных причинах своего желания убить его. Из-за летучих мышей? Бред! Но теперь после всего, что случилось, Валя понимал, что это не простой юноша, и он действительно мог остановить биоробота. Если он смог пропасть из подвала. А тогда, принимая решение, Валя еще не знал этого. Но были неясные предчувствия, интуиция… короче полная фигня совершенно в духе местных.

— Мы не одичали, — сказал Валя, — только стараемся делать то, что необходимо.

— Ты как раз одичал больше нас всех, — продолжал Макс, — сейчас я расскажу, как вы пробуждаете биороботов.

Глава 72

Порошок вуду

Эту информацию Макс получил от Вадика, третьего резидента форта под авиамодельным кружком. На вопрос, уверен ли Вадик в правдивости переданной информации, тот сказал, что лучше бы ему это приснилось.

Итак, по поводу одичания. Биороботы не хотели просыпаться, даже когда функции их тела, обеспечивающие жизнеспособность, уже работали вполне удовлетворительно. Совершенно так же, как не хотели они просыпаться в лаборатории самого Макса. По мнению Вадика — потому что не испытывали в этом никакой потребности. Тело просыпается, чтобы быть мостом между душой и остальным миром, который ее окружает. А у биороботов нет души. Им незачем было открывать глаза. У них билось сердце, они могли дышать, их мозг, правда, очень маленький, жил. Но несмотря на это биороботы были мертвы. И никак не хотели вставать из мертвых.

И в этом направлении, в направлении оживления мертвецов, Валя и Веня решили действовать. Они знали, что в Африке есть племена, которые умеют пробуждать мертвых. Что если попробовать воспользоваться их способом? Для осуществления этого не пришлось ехать в Африку. В Ростове-на-Дону в общежитии Медицинского института на Пушкинской Валя нашел Африку на месте.

Африку в этом конкретном случае звали Хамза. Он приехал прямо из Ганы, где его отец был мэром небольшого городка и, по совместительству, колдуном. Хамза учился на педиатра, занимаясь параллельно разведением бойцовских петухов. В Ростове-на-Дону в те годы бойцовские петухи неплохо продавались.

Он был маленький, черный, как эбонитовый набалдашник, и всегда улыбался. Он улыбался, когда ел, когда спал, когда занимался сексом, а это последнее многие могли подтвердить, так как Хамза, не смущаясь, занимался сексом на глазах у друзей, сокурсников и просто случайных знакомых, в зависимости от ситуации. Хамза улыбался, когда сдавал экзамены, когда препарировал трупы, когда играл на гитаре, когда его ударили ножом на Мясникова, когда ел халву, которую очень любил. Вообще в Ростове-на-Дону Хамзе страшно понравилось, и он учился в мединституте уже девятый год.

Подружится с Хамзой оказалось легко. Он сразу понял, чего от него хотят и согласился сотрудничать за смехотворно небольшую сумму: пол-литровую банку порошка он оценил всего в две тысячи, но долларов, естественно. В составе порошка толченная шкура морской жабы, сушеный акулий глаз, обычная сода из магазина, так как папа Хамзы считает, что она лучше соли, хоть и дороже. Капли пота гиппопотама, трава Ор, собранная на рассвете ночи второго полнолуния, когда крокодил рожает луну. Сносит ее как яйцо. На стеблях травы иногда бывают красные капли, это родильная кровь крокодила. Такие стебли ценятся больше всего. Порошок, чтобы набрал силу, сутки держат в могиле самого старого мужчины племени. В Ростов-на-Дону порошок доставляется из Москвы, а в Москву попадает в составе грузов дипломатической почты. Чтобы порошок не влиял на