— Тебе надо родить ей внучатую племянницу.

— Да. Гриша ведь сын ее сестры. Но ты же знаешь, что это невозможно.

— Я знаю, конечно, у меня хорошая память. Я помню, что сказал отец Илларион. Но почему-то мне кажется…

Сильва молчала.

— У меня такое чувство, что ты родишь.

— Да ну? — Сильва недоверчиво усмехнулась.

К воротам подъехала голубая шестерка. К ней с радостным визгом кинулась небольшая беспородная собака, скакала возле ног мужчины, вышедшего из машины, он потрепал ее, пошел в дом. В доме на диване сидели двое очень молодых людей. Миниатюрная черноволосая девушка и парень лет восемнадцати. Они сидели рядом и молчали. Когда мужчина вошел в комнату, парень встал.

— Ну… — сказал мужчина, — пока в розыск тебя не объявили. Уж больно история странная. Не понимают, куда ты делся. Начальник тюрьмы пропал. Тела не нашли. Такую дают информацию. Наверное, сами и спрятали. У солдата лицо изорвано. Одиннадцать швов. Есть версия, что начальник СИЗО помог заключенному бежать. Что у них интимные отношения.

— Ты мне ничего не хочешь сказать? — улыбнулась девушка.

— Подожди, — отозвался парень. — Игорь Степанович, давайте маме все расскажем.

— И тете Сильве, — девушка тоже встала.

— Я в беседке ужинать соберу, — пожилая женщина, вошла в комнату, сказала, обращаясь к только что приехавшему мужчине.

— Я там в машине оставил, — отозвался мужчина, — масло там, Нина, колбаса, сыр, хлеб, конфеты тебе.

Глава 75

Вечер перед отъездом

Черное небо, усыпанное звездами.

Теплая земля, нагретая солнцем за долгий день.

Интересно, как выглядит солнце оттуда? Со звезд? Может, его вообще не видно? А, может, оно выглядит, как вон та золотая песчинка в двух миллиметрах черноты от другой, такой же. Молодой месяц, как скобка, за которую вынесено мерцание. Очень яркое мерцание.

Сам месяц сияет еще ярче. Выходит, он сиятельство, если так резко обозначается на черноте. У него еще нет острых концов, слишком молодой. Но очерчен очень резко, граница света и темноты отчетливо видна.

Может ли быть светло от самих звезд? Вроде не должно. А все видно. Впереди спуск, поросший травой. В конце этого спуска поблескивает река.

— Ничего особенного, — говорит Марина, — я знала, что с тобой ничего плохого не случится.

— Да, — отвечает Борис, — я знал, что ты знаешь. Это мне очень помогло.

— Но, вообще-то, если честно говорить, то было довольно паршиво, — признается Марина.

— Тому, кто ждет, хуже, — соглашается Борис.

— Какие здесь звезды яркие, — говорит Марина.

— А мне в тюрьме наколку сделали на груди, — улыбается Борис, — «люблю тебя, Маринка». Под левым соском. Хочешь посмотреть?

— Потом посмотрю, — серьезным тоном отвечает Марина, — все посмотрю, все проверю, где у тебя какие наколки.

— Связалась ты с человеком, а у него тюремное прошлое.

— Зато ты не в розыске, — отвечает Марина, — уже легче.

В беседке во дворе со стола уже убрано, только чай в стаканах, печенье, никакого спиртного.

— Я тебе канистру дам, там литров сорок, — говорит Игорь Степанович Сильве. И из бака солью еще литров десять. Тебе, считай, до Харькова хватит.

— У меня еще пол-бака, не меньше, — отзывается Сильва.

— Чтоб пока не заправляться… — продолжает Игорь Степанович.

— Может, хоть за документами заехать? — спрашивает Тамара Иевлева.

— Ни в коем случае, — говорят хором Сильва и Игорь Степанович, но это никого не развлекает.

— У меня в машине большая сумка с документами, — продолжает Сильва, — там около шестидесяти тысяч. Никаких других документов нам не понадобится. Кстати, Игорь Степанович, если вам будут нужны деньги, а это вполне вероятно, возьмите у Гриши.

— Понял. Ты от Харькова бери на Киев, Ковель, Брест. Так, наверное?

— От Киева поеду через Коростень, Мозырь, Пинск. Там ментов поменьше.

— Это правильно, — кивает головой бывший мент.

— А на границе с Украиной паспорта не проверяют? — спрашивает Тамара.

— За сто долларов тебя на руках перенесут через границу, — улыбается Сильва, — не беспокойся, все будет хорошо.

— Мы тут пока все выясним, хорошо поговорили сегодня, есть много разных возможностей. А про вас я Льву Иосифовичу объяснил, что не надо волноваться.

— Спасибо, — говорит Тамара Иевлева, — и вообще… спасибо тебе за все.

— Тома, не благодари. Ты же понимаешь.

— Я понимаю.

Совсем близко, там, где начинается спуск, идущий к реке, показался человек.

— Я тут никого не знаю, — сказал Борис.

— Я тем более, — отозвалась Марина.

Это наверняка был кто-то из местных. Кепка на голове, мятый пиджак, рубашка, брюки, сандалии.

— Что, молодежь, не спится? — спросил он.

— Не спится, — отозвалась Марина как обычно серьезным тоном.

— Я в свое время тоже не спал по ночам, — заговорил опять местный, после короткого молчания, — все ходил, все искал сам не пойми чего. Чего я искал? Не помню уже.

Местный задумался, но не уходил. Присел на корточки, здесь часто так сидят мужики, их тела — худые, привыкшие к движению, складываются, не причиняя никакого неудобства, стоять неохота, носить везде за собой стул это глупость. Можно, так сидя на корточках, пить вино из бутылки или курить. Вполне удобно. Но местный не закурил, вина у него тоже не было.

— Вам удобно так сидеть? — спросила Марина.

— А чего? — ответил мужик. — Нормально, я привык.

— Хотите сигарету? — спросил Борис, доставая пачку.

— Да не… бросил я. Давно еще.

— Бросили? — удивился Борис, местный совершенно не производил впечатления человека, который заботится о своем здоровье.

— Да… — неохотно отозвался местный, — давно еще. Была тут одна история.

— Что за история? — спросила Марина довольно равнодушно.

— Да так, — местный смотрел на реку, видно было, что рассказывать ему не хочется. Молчание длилось какое-то время, прервала его опять Марина.

— Тогда может выпьете чего-нибудь? — проявила она вообще неожиданное и не очень свойственное ей гостеприимство.

— И пить я бросил, — сказал местный как-то грустно, как будто ему стало жалко себя, что ни пить, ни курить ему нельзя.

— Что ж вы так? — спросила Марина, но уже не равнодушно, а вполне участливо. Сама она ни пить, ни курить бросать не собиралась.

Местный медлил с ответом, посмотрел на Марину, отвел глаза.

— Что вы смотрите на эти звезды, — сказал он вдруг, — ничего там такого нет, чего бы тут не было.

— Откуда вы знаете? — Марина поддерживала разговор, Борис совсем замолчал.

— Ничего там такого нет, — подтвердил местный, — если там люди живут, то все у них, как у нас. Ну, может, техника у них получше. А может и похуже у них техника.

Он опять посмотрел на Марину, как будто ждал от нее подтверждения своим словам, Марина в ответ посмотрела на него вопросительно.

— Ты же в курсе дела, — улыбнулся местный.