тем газам, которые вы имеете в виду. Я должен добавить, что их регенеративные способности также делают их невосприимчивыми к большинству видов оружия.

— И что же остается? — он спросил — Криптонит?

— Солнечный свет и огонь — ответил я.

— Солнечный свет? В туннелях?

— Пусть профессор говорит — строго сказал капитан Коул.

Хоффман нахмурился и откинулся на спинку стула. Я перевел взгляд на детектива Вегу, которая сидела рядом с ним. Она посмотрела на меня с кислым выражением лица, явно раздраженная моим включением в программу ликвидации.

— Спасибо — поблагодарил я Коула, поднимая длинную указку, которую прислонила к кафедре — Солнечный свет не убьет упыря, но ослабит его. Мы не можем использовать солнечный свет в туннелях, нет. Но мощные прожекторы с полным спектром действия справятся с этой задачей. Вооруженные группы, оснащенные этими прожекторами, займут позиции здесь, здесь и здесь — Я указал на карте на три ответвления линии — Команды сойдутся к станции на Канал-стрит, вытесняя упырей перед собой. Через вентиляционные отверстия также будет проникать свет, чтобы упыри не смогли выбраться на улицу. Добравшись до точки сближения, мы запечатаем станцию, заперев существ внутри. Затем мы подожжем мощную зажигательную смесь, превратив станцию в крематорий. Они превратятся в пепел за считанные минуты.

Мои исследования показали, что упырей можно убить одним из двух способов: обезглавливанием или обширной травмой головного мозга. Поскольку первый был слишком трудоемким, не говоря уже об опасном, я порекомендовал мэру второй. Этот план нанес бы станции значительный ущерб, но Бадж подтвердил свою поддержку.

— Собственность лучше, чем люди — сказал он.

— Есть ли какие-нибудь вопросы к профессору? — Спросил капитан Коул.

Дородная женщина подняла руку.

— Мы уверены, что прожекторы будут эффективны? Что помешает упырям развернуться и напасть на них?

— Одним словом — сказал я — трусость — Я заставил технику вернуться к образу существа — Судя по всему, упыри довольно трусливы. Вот почему они предпочитают собирать мусор, а не преследовать живую добычу. Если бы вурдалаки напали на какую-либо из команд, непрерывный огонь заставил бы их отступить.

Молодой человек поднял руку.

— Если упыри обладают такой силой, о которой вы говорите, как вы можете быть уверены, что сможете сдержать их на станции "Канал-стрит"?

За день до этого я спустился на станцию с вооруженным подкреплением и несколькими фонарями полного спектра действия. Несмотря на мою давящую на сердце боязнь находиться под землей и на то, что там воняло упырями, я не торопился наносить защитные знаки на туннели и выходы станции. Я планировал наполнить символы большой дозой энергии, создав поле, сдерживающее гулей. Но Сотне не обязательно было знать магические подробности.

— Я уверен — ответил я.

— Хорошо, а что вы используете в качестве зажигательного вещества? — настаивал молодой человек — Напалм? Термит?

Вообще-то, драконий песок. Есть еще кое-что, чего тебе знать не обязательно.

— Вещество, которое будет труднее обнаружить — ответил я — У гулей острое обоняние — Когда я огляделся в поисках других поднятых рук, то заметил, что место, которое занимала Вега, теперь пустует.

Да, она меня ненавидит, подумал я.

— Спасибо, профессор — сказал капитан Коул, подходя к кафедре. Я собрал свои записи и сошел со сцены, когда он обратился к аудитории — Начало операции запланировано на это воскресенье в семь ноль-ноль. До этого момента, начиная с сегодняшнего дня, мы будем проводить полномасштабные тренировки на тактическом полигоне в Бронксе каждый день.

Пока капитан говорил, я прошел к заднему ряду и занял место, которое освободила Вега. Хоффман повернулся ко мне лицом.

— Должен отдать тебе должное, Мерлин — прошептал он — Ты продержался с этой аферой дольше, чем я думал.

— Аферой? — Я вспылил — Так ты называешь то существо, с которым мы сражались на линии штормов прошлой весной? — Спросил я, имея в виду гибрид оборотня и вампира.

— Ты говоришь о той женщине-альбиносе?

— О, так вот кем она была? Ладно, забудем об этом существе. Как насчет того, как я спас тебя от опасности с расстояния в тридцать футов?

— Дешевый трюк. Любой фокусник смог бы провернуть это.

— И окружил существо световым щитом?

Хоффман скорчил гримасу, как будто все, что я хотел еще сказать, не стоило того, чтобы его слушать. Мне пришлось напомнить себе, что я разговаривал с ним не для того, чтобы убедить его в моей подлинности. Я сделал глубокий вдох и выдохнул через нос, чтобы снять сдерживаемое напряжение.

— Все еще работаешь над делом леди Бастет?

Он посмотрел на меня с подозрением

— Ну и что, если и так?

— Есть какие-нибудь зацепки?

— Будто, я бы тебе сказал.

Я сунул руку в передний карман рубашки и вытащил несколько полароидных снимков. Мой голем, Эд, на второй день своей работы стал золотым. Я разложил снимки на подлокотнике стула

— Ты уверен?

Он нахмурился, глядя на снимки. На первых кадрах видно, как он беседует с одним из людей мистера Моретти, принимая конверт. На последующих фотографиях он повторяет церемонию, на этот раз с представителем мистера Брусилова, главы русской преступной семьи Нью-Йорка.

— Похоже, мы застали тебя в день выплаты жалованья — сказал я.

— Кто, черт возьми, их сделал? Ты?

— Улыбнись, тебя снимает скрытая камера — Я собрал снимки, сложил их в аккуратную стопку и сунул в карман рубашки — И это еще не все, откуда они взялись.

Хоффман наклонился ко мне так, что я смог разглядеть каждую маслянистую пору на его сморщенном носу.

— Я собираюсь сказать тебе две вещи — прошептал он — и тебе лучше выслушать их как следует. Во-первых, я в самом разгаре спецоперации. Это то, что ты фотографируешь, идиот. Во-вторых, то, что ты здесь делаешь, это попытка шантажа. Я оставлю это без внимания, потому что, честно говоря, ты не стоишь бумажной волокиты. Но я вижу тебя или твою камеру где-нибудь рядом со мной, когда я работаю, и я задерживаю тебя. Ты меня понял? Это пять лет за препятствование правосудию и еще пять, за шантаж. Тогда посмотрим, насколько умным ты себя считаешь.

— Секретная операция? — Спросил я с притворным удивлением — О, боже, меньше всего я хочу вмешиваться в важную работу полиции Нью-Йорка. Приношу свои извинения. Позвольте мне просто передать это капитану Коулу, чтобы он мог избавиться от них должным образом. Мне бы не хотелось, чтобы это попало в руки амбициозного репортера.

Когда я поднялся, Хоффман сжал мое предплечье, впившись пальцами в мясистую нижнюю часть. Я вздрогнул и попытался высвободить его пальцы. Капитан Коул замолчал