— Теперь ты выглядишь соответственно — сказал он.

— В сотый раз спрашиваю, для чего это? — Спросил я.

Маркус слегка приподнял шляпу.

— Он готов — сказал он в наушники.

Флинт и Эван вывели меня из раздевалки и провели по небольшому лестничному пролету к двери. Флинт постучал, и мне открыл другой человек в наушниках, Дуэйн, я полагаю.

— Отлично, спасибо, ребята — прошептал он волкам.

Волки ударили меня тростью в грудь и втолкнули в темную комнату вслед за Дуэйном.

— Не волнуйся — сказал Дуэйн задыхающимся голосом — тебе не придется ничего говорить. После представления вы должны встать позади мэра, немного справа от него. Мы обозначили это место лентой. Постарайтесь придать себе таинственный вид. А еще лучше, задумчивый. Они это проглотят.

— Кто они?

— О-о-о! Они готовы принять вас.

Дуэйн повел меня за угол, пока мы не оказались на небольшой сцене сбоку. Мэр, стоявший на трибуне, где он проводил пресс-конференции, взглянул на нас.

— А вот и он, леди и джентльмены — объявил Бадж — Человек или, скорее, волшебник нашего времени, Эверсон Крофт!

О, черт возьми, нет.

Я попытался развернуться, но Дуэйн преградил мне путь и вытолкнул на сцену. Я появился в переполненном зале для прессы под взрывы вспышек фотокамер и выкрикиваемые вопросы. Бадж схватил меня за руку и энергично потряс.

— Спасибо, что пришли — прошептал он. Рукопожатие продолжалось несколько секунд, пока он улыбался в объективы камер. Наконец он отпустил меня, кивнув в сторону надписи "Х", приклеенной скотчем к полу позади него. Ошеломленная внезапным вниманием, я послушно занял свою позицию и предстал перед прессой в гриме и шляпе.

— Мистер Крофт! — крикнул репортер — Где вы научились своей магии?

— Я, э-э...

— Давайте, ребята — ответил за меня Бадж — Вы же знаете, что хороший волшебник никогда не раскрывает своих секретов.

— Насколько вы могущественны? — крикнул кто-то еще.

Бадж рассмеялся.

— А вы как думали? Я вышел и нашел какого-то слабого волшебника? Он самый влиятельный человек в Нью-Йорке. И он работает на меня и мою администрацию.

Я поморщился от этой лжи, возможно, я даже не был самым влиятельным в своем квартале, но я видел, что делал Бадж. Он подогревал ко мне положительный интерес, чтобы привлечь внимание к себе.

— Не могли бы вы продемонстрировать нам это? — спросил другой репортер.

Последовал восторженный хор "Да".

— Нет, нет — сказал Бадж, размахивая руками — ничего этого не будет. Эверсону нужно беречь силы для следующего этапа программы по уничтожению. И если вы думали, что вурдалаки, это что-то особенное, подождите, пока не увидите, что будет дальше.

— Если он такой могущественный — вмешалась женщина-репортер — что помешает ему напасть на город?

Я увидел тревогу в глазах молодой женщины — именно поэтому я держался в тени. Настроение собравшихся, казалось, изменилось, когда несколько репортеров вокруг нее кивнули.

Я наблюдал за реакцией мэра.

— Послушайте, я давно знаю Эверсона — солгал он — Помимо того, что он могущественный волшебник, он еще и честный человек. Человек высокой морали. И, кстати, он тоже житель Нью-Йорка. У нас есть общий интерес в защите города, который нас вырастил.

— Но в отношении него должны быть какие-то ограничения — настаивал репортер.

— Ну, конечно — сказал Бадж, разводя руками — Все вы. Если я чему-то и научился за годы своей государственной службы, так это тому, что пресса может вознести самых низменных до небес и сбросить самых могущественных в канаву. Если Эверсон выйдет за рамки дозволенного, просто дайте ему пару критических замечаний. Это его исправит.

Смех облегчения сменился новым потоком вопросов. Но когда Бадж повернулся настолько, чтобы я мог видеть его лицо, в его глазах не было веселья.

15

— Спасибо, что был таким хорошим парнем — сказал Бадж, усаживаясь за свой рабочий стол — Могу я тебе что-нибудь предложить?

— Как насчет средства для снятия макияжа? — Проворчал я.

Я бросил шляпу и скомканный плащ на кофейный столик и опустился в глубокое кожаное кресло напротив него. Пресс-конференция продолжалась еще полчаса. Тридцать бесконечных минут, в течение которых я стоял там, как реквизит на сцене, пока Бадж расхваливал свою программу в превосходных степенях.

Это только укрепило мою решимость уйти в отставку.

— Ты хотел поговорить? — Бадж достал свой смартфон и начал просматривать сообщения.

— Я ухожу — сказал я.

— Хм? — Он приподнял брови, не поднимая глаз.

— Я ухожу из программы.

Глаза мэра сошлись на переносице.

— Уходишь? О чем ты говоришь?

— Я просил соблюдать осторожность. Это было одним из условий моего участия. Вы кивнули и сказали:

— Слово за мамой? Вы помните это? Ну, мама, очевидно, вышла из здания и попала под грузовик.

— Эй, извини— сказал Бадж, показывая свои руки — Я немного увлекся.

— Немного увлекся? Вы рассказали обо мне всем крупным новостным каналам в столичном регионе. И что это была за небольшая постановка.

— Я пытался снять с вас напряжение.

— Сделав меня статистом на Бродвее?

Бадж положил руки на стол.

— Послушай, я должен был предупредить тебя, что еще вчера приглашал репортеров. И, да, ситуация стала немного сложной из-за того, что упыри вышли на свободу и все такое, но послушай меня. Запечатлеть эту финальную битву на пленке? Вы не можете платить за такое освещение. И это именно то, что нужно жителям Нью-Йорка, чтобы увидеть, что где-то есть монстры, и мы сражаемся с ними. Вы ознакомились с результатами сегодняшнего опроса? За ночь я подскочил на четыре пункта. Четыре очка! Гонка закончилась неудачей — Он недоверчиво рассмеялся.

— Отлично, значит, я вам больше не нужен.

— Ты мне не нужен? — Его губы распрямились — Ты лицо этого дела.

— Нет, я не такой.

— Ты слышал, что пишут в прессе, они тебя любят.

— Верно, и в этом весь смысл — сказал я — Я не хочу привлекать к себе внимание.

— А как же наша сделка?

Он имел в виду защиту от Пенни, если она проснется. Но, взглянув в дрожащие карие глаза Баджа, я понял, что обманываю сам себя. Этот человек не обладал такой властью. Пенни отомстила бы независимо от того, помог я мэру победить или нет.

— Я воспользуюсь своим шансом — сказал я.

— Ну, черт возьми — Бадж откинулся на спинку стула — Мне даже страшно подумать, что произойдет, если пресса решит, что ты работаешь не в интересах общества, что ты опасен

Меня бросило в жар.

— Это угроза?

— Эй, я просто знаю репортеров. Они