class="p1">Позиция была готова, и я расположился за камнем, прижавшись к нему спиной. Камень был прохладным, что очень помогало хоть немного остыть в такую жару. Перед глазами открывался потрясающий вид на бескрайнюю бушующую воду, что крупными волнами набегала на берег и, разбиваясь о него, уходила обратно, оставляя после себя пену и гладкий песок.

Взглянув на часы, я увидел, что игроков осталось всего тринадцать, что, с одной стороны, очень порадовало, а с другой — немного напрягло. Когда я служил в армии, там все были жутко суеверными, и волей-неволей ты и сам становишься таким. Так вот, цифра тринадцать — это чертова дюжина, и ничего хорошего она не предвещает. Надеюсь, в этих местах все эти суеверия не работают. Из мыслей меня вырвал хруст веток, и я тут же насторожился, положил указательный палец правой руки на спусковой крючок и даже затаил дыхание, вслушиваясь в окружение.

Ничего постороннего я пока больше не слышал, но ощущение того, что я не один, не покидало меня. Я улегся на живот, осторожно выполз из-под камня и начал не только слушать, но и наблюдать воочию. Все было тихо и спокойно, но моя внутренняя чуйка громко подвывала, не давая расслабиться. Ей я доверял безоговорочно, так как уже много раз обязан ей жизнью, поэтому бдительность не терял, даже наоборот, усилил.

Все было тихо, и тут листья папоротника впереди слегка качнулись. Недолго думая, я сразу выпустил туда очередь, и ответом на выстрелы поднялся громкий вой. Нет, это оказался не игрок, а чертова гиена, и на этот раз одиночка, а не стая, что не могло не радовать.

Воющий зверь с воплями покинул мою компанию, и едва я вернулся за камень, как раздался приглушенный хлопок, и ошметки земли разлетелись по сторонам. Я уже было подумал, что зверюга обманула меня и, сделав круг, рванула в обратном направлении. Но громкий человеческий крик и отборная ругань на испанском языке дали понять, что это человек. Хотя, может, и невероятно умная гиена, кто знает, как их тут дрессируют. Дурацкая шуточка, но это сказываются нервы. Выглянув из-за камня, я определил место, где лежит раненый игрок, и открыл огонь в его сторону. Три короткие очереди по два-три патрона заставили его затихнуть на веки вечные, и, выждав немного времени, я отправился за трофеями.

Ремень автомата был перекинут через шею, что позволяло держать его одной рукой. Во второй руке была моя самопальная трость. Ногу я старался беречь для финального рывка. Боль немного поутихла, лишь так пульсировала в ране, доставляя небольшие неудобства, но наступать на нее всем весом я не решался. Нужно беречь ее как можно дольше.

Доковыляв до мертвого бойца, я сразу осмотрел все вокруг, рюкзака при нем не было, видимо, скинул где-то неподалеку или шагал налегке. Он был одет в стандартный камуфляжный комбинезон по стандартам НАТО, но без бронежилета, что мне показалось странным. Хоть какой-то, но стоит носить, но, стоит отдать ему должное, крался он очень тихо, раз даже гиена его не заметила. И получается, если бы не она, то есть риск того, что он бы подкрался ко мне почти вплотную, а это сулило бы проблемами. У игрока при себе был бельгийский автомат причудливой формы, в кобуре старый добрый «Глок» и в кармане две американские гранаты М-26, не ахти что, но лучше, чем ничего, у меня-то и таких нет. Убитому парню на вид было лет так тридцать-тридцать пять. Левая нога у него была сильно повреждена, а стопа раздроблена вместе с ботинком и вообще висела то ли за счет кожи, то ли штанины. Все было очень сильно залито кровью, так что я не разглядел, да и не хочу, честно говоря. Окончательная смерть у него наступила за счет двух пуль, одна угодила ему в щеку, а вторая чуть выше уха. Череп пробит насквозь, и мозг начал вываливаться наружу, от чего глаза провалились в глубину глазниц. Выглядело жутко и неприятно, да и запах стоял очень неприятный.

— Покойся с миром. — произнес я на прощание и отправился на свою позицию.

Вернувшись за булыжник, я решил больше не рисковать. Сидеть, прижавшись спиной к прохладному камушку, и любоваться береговой линией — это, конечно, здорово. Но за это можно лишиться жизни. Так что я положил гранаты себе под руку и трофейный автомат тоже, у него был полный магазин, пригодится в случае чего. Затем улегся на живот и приступил к наблюдению. Взглянув на часы, я увидел цифру двенадцать, и она тут же сменилась на одиннадцать.

— О, барабанные палочки, это уже лучше! — улыбнулся я, и в ту же секунду с пролетающего надо мной дрона в небо взмыла очередная ракета. — Вот же зараза!

* * *

Два часа я лежал без движения, словно сам обратился в камень. Ракетница еще два раза взмывала над моей головой, а примерно час назад я увидел взмывающую над другим игроком, что был совсем недалеко от меня, точнее сказать, я ее не видел, а слышал, все же лианы сильно закрывают обзор и неба почти не видно.

Листва папоротника порой покачивалась и шуршала где-то впереди, но стрелять я не спешил. Как знать, может, это дуновение поднявшегося ветерка, что начал наваливать с моря. Просто не хотелось раскрывать свою позицию раньше времени.

Шуршание постепенно начало нарастать, и я услышал легкий смешок и тяжелое дыхание впереди. Это была гиена, уж этот характерный звук я точно ни с чем не спутаю. Первое, о чем я подумал, так о том, что это новая попытка нападения. Но я ошибся, все же не стоит забывать, что гиены в первую очередь падальщики, и зачем лезть на рожон, когда в тридцати метрах от меня лежит свеженький, истекающий кровью труп, который не будет оказывать сопротивления.

Так все и вышло, животина добралась до мертвого игрока, схватила его и поволокла подальше отсюда, чем оказала мне большую услугу. И если это увидит другой игрок, то решит, что меня слопали, и потеряет бдительность. Но это при условии, что над моей головушкой в небо не взмоет очередная сигналка, в чем я, собственно, не сомневаюсь.

Через пятнадцать минут после того, как гиена покинула мою компанию, где-то впереди я услышал щелчки. Словно кто-то клацал степлером над моим ухом. Всего щелчков было пять, и били одиночным огнем, а не очередью, так как интервал между выстрелами был очень большим. После последнего щелчка я услышал характерный