уж, такой я человек, сам пошутил, сам посмеялся, такова участь одиночек. Моя позиция в очередной раз раскрыта, и если снайпер жив, то он знает, что тут кто-то да есть, и этот кто-то либо я, либо второй человек, чью ракетницу он точно видел. Я же начал спускаться вниз и двигаться в сторону реки. Да, моя затея с занятием высоты вновь потерпела фиаско, и я возвращаюсь в столь нелюбимые джунгли. Вниз бежать было легко, а густая зелень меня отлично прикрывала. Пальмы, лианы, кусты, ветки, вьюнки, паутина, кусачие муравьи, москиты — все это обрушивалось на меня с новыми силами, словно утяжелители, увеличивая сложность прохождения игры. Местами я шел напролом, словно медведь на пасеку. И это было очень плохо, ведь число на часах говорило о том, что в живых помимо меня осталось двадцать человек. А что, звучит вполне недурно, из трех сотен я пережил двести семьдесят девять. И осталось всего каких-то два жалких десятка, не скажу, конечно, что прям жалких, а самых опасных, но на общем фоне это совсем немного.

Сбавив темп, я начал выходить к реке, от которой веяло прохладой, все мое нутро так и желало окунуться в холодную воду и поплавать там немного. Но, пожалуй, оно того не стоит. Течение весьма быстрое, но глубина небольшая, вода чистая, и дно прекрасно видно, в пике максимум метр, так что не смоет. Мой план прост: пересечь реку и выйти к позиции снайпера, я примерно понимаю, где он находится, и смогу занять выгодную позицию. И в любом случае, даже если он ее поменяет, постараюсь выследить его. Пока вижу врага, нужно действовать, чтобы поскорее покончить со всем этим.

По обе стороны реки все было затянуто густой растительностью, и я не сильно переживал за прострелы, но, как оказалось, зря. Очередной рывок, я преодолеваю холодную воду, и уже в самом конце правую ногу в районе икры чем-то обожгло, словно раскаленный прут приложили. Нога тут же прогнулась, и я едва не упал, но смог оттолкнуться здоровой и сделал прыжок щучкой, но не в воду, а в кусты. Там я сразу же прополз на брюхе еще метров двадцать и укрылся под основанием большого дерева.

Нога продолжала адски пылать, перевернувшись, я уселся на пятую точку и, задрав штанину, увидел глубокую рану. Пуля прошла по касательной, в чем мне, несомненно, повезло, еще немного в сторону, и она бы увязла в плоти и могла бы вовсе повредить кость. Тем не менее аккуратный разрез, словно скальпеля, сильно кровоточил и болел.

Вынув из рюкзака аптечку, я обработал рану, наложил тугую повязку, выпил обезболивающее и минут двадцать сидел на месте. Дождавшись, пока обезболивающее подействует и остановится кровотечение, я снял насквозь пропитавшиеся кровью бинты и намотал новые. Не хватало еще, чтобы голодные гиены вновь наведались ко мне в гости. А запах крови пьянит оголодавших хищников.

Посидев еще немного, я попытался встать на ноги и тут же чуть не упал обратно, переместив весь вес на раненую ногу.

— Пу-пу-пу. — шипя от боли, произнес я. — Кажись, отбегался. — обреченно добавил я.

Теперь не то что о беге, даже о нормальной походке можно забыть. Только если прыгать на одной ноге, и, сука, как же не вовремя! Больно так, чуть ли не до слез, и это еще под обезболивающим. Добравшись до ближайшего кустарника, я ножом срезал толстую ветку и заточил с одной стороны. Затем, используя ее как костыль, сделал несколько шагов в одну сторону и несколько в обратном направлении.

— Уже что-то. — согласно кивнул я сам себе.

Что дальше? Как боец я теперь так себе. Ни убежать, ни догнать, ни сменить позицию и не пойти на рывок. Все, приплыли! А победа была так близко. Приуныв, я уселся обратно под дерево и даже от грусти выкурил сигарету.

— Неужели я останусь тут? Вот так глупо погибну? Мое мертвое тело разорвут гиены и затем удобрят мной почву. — спросил я сам у себя, глядя на то, как тлеет сигаретный уголек. — Как же родные? Семья Буревестника? Я же слово дал. — добавил я и сделал несколько глубоких затяжек.

Не знаю почему, но меня объял такой сильный гнев. Ярость заполнила меня до краев, едва не переливаясь наружу. Кулаки сжались, зубы стиснулись.

— Ну уж хрен вам! Всех прикончу! Всех до единого! На одной ноге! Да хоть без ног! На бровях доползу и зубами загрызу, если придется! — прошипел я себе под нос, а затем потушил окурок. Накинув рюкзак на плечи, автомат «на ремень», в одну руку пистолет, во вторую трость, я неспешно двинулся к своей цели.

Идти было тяжело, темп ниже некуда, и каждый шаг приходилось продумывать, чтобы иметь укрытия. Ум немного прояснился, злость с апатией отступили, и рациональное мышление вернулось обратно. Меня ранили, но звука выстрела я не слышал, да, я пересекал реку, и это было довольно-таки громко. Но не настолько, чтобы заглушить звук огнестрельного оружия. Следовательно, стреляли из чего-то с глушителем. А зная то, что на противоположном берегу был снайпер и он бил из винтовки с глушителем, значит, это был именно он. Этот гад не только выжил, перебив гиен, но и успешно прочитал мои действия, спустившись вниз. Но что дальше? Он точно видел, что попал по мне. А значит, скорее всего, он пойдет за мной, чтобы добить. Учитывая мое ранение, я должен как тихоход идти вниз по реке, ведь так легче. Но я иду наоборот вверх, к нему навстречу. И совсем скоро мы должны будем пересечься, а учитывая его преимущество, мне бы по-хорошему нужно устроить засаду и успеть сделать точный выстрел. Место для засады нашлось достаточно быстро, это было достаточно толстое дерево, с которого свисала масса лиан. Я уселся под ним, накрылся лианами, и для того чтобы меня увидеть, нужно подойти практически в упор. Да, маскировка вышла достаточно забавная, но я со своей позиции и сам практически ничего не вижу. Остается только слушать. Бесшумно тут передвигаться практически невозможно, все шелестит, листья, ветки, лианы, как ни старайся. И если враг пойдет в мою сторону, я обязательно это услышу.

Прошло полчаса, обезболивающее начало отпускать, а нога ныть. Я бы хотел выпить еще одну таблетку, но боялся издать хоть один посторонний звук, особенно когда услышал шелест наверху. Там точно кто-то был, кто-то очень тихо и медленно крался. Высовываться я не хотел, буду бить