Она вылетела из парка бледная, растрёпанная, вся в опилках. Стоявшие на остановке люди уставились на неё как на сумасшедшую. Группа молодых людей даже перебросилась между собой ехидными замечаниями, но, узнав Ксению, поспешила к ней.

– Ксюша, что случилось? Тебе плохо? У тебя беда? – они обступили её со всех сторон.

– Там… там… – она не могла вымолвить ни слова, только кивала головой в сторону парка. Слёзы дрожали на ресницах.

– Что «там»? Соберись скорее, говори! – скомандовал вдруг Гоша Новиков, находившийся среди молодёжи.

Он крепко схватил девушку за плечи и резко встряхнул. Голова её качнулась, как у тряпичной куклы. Взгляд Ксюши стал более осмысленным.

– Там в парке ко мне какой-то извращенец приставал, – еле смогла вымолвить она и опустила руки. Белый медведь, которого девушка прижимала к груди, упал на землю, из прохудившейся шубки высыпалась очередная горсть опилок.

– Парни, кто со мной? – Гоша стремительно направился к воротам парка. – Найти этого урода и свернуть ему шею!

– Ребята, не надо! – испугалась Ксюша.

– Нет, надо! – парень был настроен решительно. – А если этот гад ещё на кого-нибудь нападёт? А если убьёт или покалечит? Нет, его надо обязательно найти!

Он бросился вперёд, трое или четверо ребят устремились следом.

Вернулись они минут через пятнадцать, служебный автобус терпеливо ждал припозднившихся.

– Никого не нашли, – разочарованно произнёс Гоша. – Сбежал, наверное. Ты, Ксения Станиславовна, не беспокойся, мы его всё равно найдём. Провожать тебя будем каждый день до дома. И защитнику твоему, тяжко раненному, – он кивнул на Капитана, – опилок свежих притащим и рану залатаем, будет как новенький. Извращенцу, я так полагаю, знатно досталось. Если бы меня таким медведем приложили, я б месяц ходил дурак дураком, фонарным столбам улыбался.

– Да ты и так… – начал было Лёха Попов и замолк под взглядом товарища.

Сидевшие в салоне люди дружно расхохотались.

Через двадцать минут автобус въехал в ворота с вывеской: «Автобаза “Центральная”. Ремонтно-механические мастерские».

Свои и чужие

Зубы Ксюши всё ещё выдавали дробь о край чашки, но руки уже перестали дрожать. Она пила чай в каптёрке токарного цеха, где ещё совсем недавно они с подругами любили собираться втроём в обеденный перерыв.

– Пришла в себя хоть немного? – Щербинина заботливо подвинула к девушке стеклянную вазочку с конфетами. Карамельные подушечки «Дунькина радость» были её любимым лакомством с детства. – Бери конфетку, тебе сейчас сладкое только на пользу, – увещевала женщина молодую подругу. – Ты в милицию звонила?

– Конечно, сразу, как только приехала на работу, прямо из диспетчерской набрала дежурную часть.

– И что?

– Ничего, как видишь. – Ксюша сделала ещё один глоток крепкого чая и отодвинула чашку в сторону. – Дежурный сказал, что ничего, мол, страшного не случилось, все живы-здоровы, зачем зря бригаду гонять? У людей есть дела поважнее. Возможно, пока я занимаю телефонную линию по пустякам, у кого-то разыгрывается настоящая трагедия. В общем, нету тела – нету дела.

– А могло бы и тело образоваться, – вдруг рассмеялась Галина. – Думаю, что твой Капитан от души припечатал этого любителя… э-э-э… потеребонькать на свежем воздухе. Размахнись ты чуть сильнее, вряд ли он смог бы убежать.

Ксюша нахмурилась.

– Тебе смешно, ага! А я чуть было сознания не лишилась прям на этой дорожке!

– Да нет, ничего смешного, – улыбка на лице бригадира токарной группы погасла, а взгляд сделался серьёзным. – Неизвестно, чем могло всё закончиться, если бы ты не решилась дать отпор. А дежурный, который тебе ценные советы раздавал, при хорошем раскладе может и работы лишиться за несоответствие должности. В органах, думаю, с этим строго. Сходи на приём к руководству, объясни ситуацию.

– Вот ещё! – Ксения гордо вскинула подбородок. – Буду я бегать, ябедничать!

Галина вздохнула и посмотрела в лицо сидевшей напротив девушки.

– Понимаешь, дорогая… Для тебя всё закончилось обычным потрясением, а вот для другой женщины… Там последствия более серьёзные. А если вдруг случится очередное нападение и этот дежурный будет принимать вызов? Что тогда? Новая трагедия? Чья-то загубленная жизнь? Подумай хорошенько…

Ксения отправилась в свой кабинет. Чтобы не идти по двору с его закоулками, она решила срезать путь через мехцех. Подходя к воротам боксов автоколонны номер один, она услышала, как кто-то зовёт её по имени. Оглянулась. С улыбкой на лице к ней спешил Гоша Новиков, в руках он держал целого и невредимого Капитана.

– Держите своего боевого товарища, Ксения Станиславовна! – Медведь перекочевал в объятия девушки.

– Георгий, спасибо вам большое! – она прижала медведя к себе. – Вот как его теперь презентовать в художку? Он ведь фактически мой телохранитель!

– И не надо его никому презентовать. Пусть с вами живёт, он заслужил.

– Наверное… А почему вы до сих пор в чистом? Где роба? – Ксюша окинула взглядом фигуру парня.

Гоша заметно смутился.

– Я это… К директору иду на ковёр, поэтому пока переодеваться смысла нет. Может, нас с Лёхой сразу после утренней разминки в отдел кадров отправят.

Девушка смотрела на него серьёзно, без малейшей усмешки.

– Во сколько у вас… «ковёр»?

– Сразу после утреннего селектора.

– Понятно. Удачи вам, Георгий. Тебе. Мы, кажется, договаривались быть на «ты»?

Гоша ничего не ответил, лишь пожал плечами, и Ксюша, резко развернувшись на каблуках, стремительно направилась по своему прежнему маршруту. Тоненькая фигурка изгибалась под тяжестью белого медведя.

– Симпатичная рыжуха! – к парню подошёл разнорабочий из столярного цеха.

Лысеющий мужичок хорошо за тридцать с бегающими глазками и приплюснутым носом был прикомандирован к РММ по решению суда, направившего его на стройки народного хозяйства с ограничением свободы. Проще говоря, на «химию». Два года исправления с принуждением к труду он получил за то, что в своём городке «пометил» практически каждую клумбу. За «мокрым» делом возле здания горисполкома он был пойман нарядом милиции, доставлен в суд и дальше – к месту отбытия наказания. Полгода «мокрушник» трудился в «Зеленстрое», своими руками копая землю и высаживая цветы, а потом его перевели в РММ.

– Чего? – Гоша через плечо глянул на мужичка. Местные прозвали его Чужой из-за фамилии Ненашев.

– Хорошенькая кукла, говорю, с такой не грех и пообжиматься у стеночки, – Чужой улыбнулся и многозначительно подмигнул Гоше.

– Слушай сюда, утырок, – Новиков аккуратно, двумя пальцами, взялся за воротник куртки-спецовки своего собеседника и глянул ему прямо в глаза. – Попробуй только сунуться к ней со своими обжиманиями, и я тебя по этой самой стеночке размажу. И так это сделаю, что проще будет закрасить, чем ободрать, понял? Тоже мне, писающий мальчик.

– Да я ж ничего такого… – начал мужичок. Он и не предполагал, что о его былых «подвигах» известно в коллективе.