и так ясно, от кого и что внутри. Все от Гленна, одно другого свирепее. И все же, не удержавшись, я включила первое голосовое.

– Жасмин, детка, ты где? Я так тебя люблю! Не надо так со мной. Что ты себе думаешь? Милая, возвращайся домой! Обещаю, я больше так не буду…

Шестое и последнее звучало совершенно по-другому:

– Ты что, блин, серьезно?! Пообещала стейк, а сама свалила? Ну погоди, Жасмин! От меня не спрячешься! Я тебя на краю света найду! Выслежу, как зайца! Из-под земли достану, слышишь, сука? Тебе это с рук не сойдет!

Меня пробрала дрожь. Гневный голос Гленна напомнил о моей задаче: скрыться от этого психопата раз и навсегда. Иначе, если действительно «выследит»… вспомнилась охотничья винтовка у него на стене – и на миг все тело онемело от ужаса.

Но я напомнила себе: прежняя Жасмин осталась в Мэдисоне, а новая Жасмин ничего не боится. Удалила все голосовые, нашла имя Гленна в «Контактах» и заблокировала. Не хочу больше слышать его голос, не хочу ничего о нем знать! Гнев на Гленна укрепил мою решимость. Найдя взглядом в толпе Стефани, я мысленно обратилась к ней: «Прости, но без этого мне не обойтись. Сама видишь, это единственный выход. Женщины должны помогать друг дружке, верно? Вот ты мне и поможешь».

Все мы сошли с самолета. Стефани, далеко впереди меня, свернула к багажной ленте. Я двинулась туда, куда указывала стрелочка с надписью «Аренда автомобилей». Чтобы найти машину с подъемником, пришлось обойти несколько стоек. Получив ключи, я присела на парковке, открыла гугл-карту, нашла все отели «Хилтон» в Сан-Диего и, прикинув расстояние до побережья, вычислила, где поселится Стефани. Теперь мотель для меня. Нашла один в миле от «Хилтона». И в том же квартале есть «Уолмарт». Отлично! Я завела мотор и поехала туда, повторяя про себя: «Я в Калифорнии, я в Калифорнии, за полстраны от Гленна – и скоро буду еще дальше».

Даже в темноте Сан-Диего совсем не походил на Мэдисон. Здесь было теплее, чувствовался ветерок с моря, вдоль тротуаров высились пальмы. Люди выходили на пробежку в футболках и шортах; мимо просвистел ярко-алый поезд легкого метро; вдоль дороги стояли невысокие дома с черепичными крышами в испанском стиле, многие выкрашены в непривычный кремово-персиковый цвет. Другой мир, совсем другой – и я не могла дождаться, когда же, заполучив деньги и приличные шмотки, как следует его распробую.

В «Уолмарте», остановившись перед полками с краской для волос, я незаметно вытянула из лифчика удостоверение Стефани и вгляделась в ее фотографию. Такой цвет я бы назвала «средний шатен» – и действительно, оттенок с таким названием нашелся на полке. Добавив к краске парикмахерские ножницы, резиновые перчатки, самый большой чемодан, какой здесь нашелся, на вешалке с уцененной одеждой – приличный скромный топик, новую сумочку скучного бежевого цвета, а также диет-колу и пакетик вяленого мяса, чтобы поддержать силы, я доехала до мотеля, заселилась и принялась за дело.

Встав перед зеркалом, я мысленно попрощалась со своей блондинистой шевелюрой и начала резать. Сперва укоротила до нужной длины и подровняла, чтобы прилично смотрелось и спереди, и сзади, потом взялась за краску. Легла она без проблем, но дальше нужно было полчаса подождать; я переключала каналы, нервно отщипывала кусочки от вяленой говядины и прихлебывала колу. Есть не хотелось, желудок скручивало узлом. Я отложила мясо и вместо него принялась за собственные ногти, обдумывая следующий ход в своей шахматной партии.

Еще не было одиннадцати – а мне требовалось дождаться глубокой ночи, когда Стефани точно уснет. Любая конференция начинается самое позднее в девять, так что Стефани наверняка постарается заснуть не позже двух. Кроме того, понятно, что заселилась она во время вечерней смены в «Хилтоне». Мне надо дождаться, когда заступит на работу ночная смена – на всякий случай, чтобы, увидев меня, никто не заметил между нами разницы. Я сама работала в отелях и знаю, что ночная смена выходит на работу в 2:30, а в 10:30 ее сменяет дневная.

Снова достав из лифчика удостоверение Стефани, я долго изучала ее фотографию, а затем свое отражение в зеркале. В самом деле, мы с ней удивительно похожи – особенно на взгляд человека, который ни меня, ни ее раньше не встречал. Знакомые, конечно, могут заметить, что я немного стройнее, что у меня более острый подбородок и шире расставлены глаза; но носы у нас совсем одинаковые, а всего остального человек, не видевший прежде нас обеих, наверняка не заметит. Тем более Стефани сама мне говорила, что никого из участников конференции не знает.

Я шагнула под душ, чтобы смыть излишек краски, и включила обжигающе горячую воду. Смою заодно и Гленна, и все свое прошлое! Тщательно вымылась с мылом и мочалкой, избавилась от румян, густых теней и оранжевой помады – и смотрела, как вода, окрашенная коричневым, стекает в водосток и уносится прочь.

Стефани сейчас всего в миле от меня, готовится к конференции – и, разумеется, знать не знает о моем плане. Но что же делать? Мне жаль ее, правда, жаль, но другого выхода просто нет. И потом, я ведь попросила помощи у бабушки – и оказалась с этой женщиной в одном ряду! Что это, если не знак с небес? Очевидно, вселенная хочет, чтобы Стефани пришла мне на помощь… пусть и таким способом.

Высушив волосы под крохотным феном, закрепленным на стене в ванной, я переоделась в самое приличное, что у меня было, включая купленный в «Уолмарте» топик. Тонкий и легкий, с цветочным рисунком и простым вырезом, выглядел он куда лучше моих собственных вещей, по большей части грязных и мятых. Да, в таком топике я вполне сойду за участницу конференции, приехавшую позже остальных. Сумку с бахромой в отеле светить не стоит. Мало того, что вид у нее совсем не деловой; в холле отеля наверняка есть камеры, и если что-то пойдет не так – не должно быть никаких признаков, по которым Стефани сможет меня опознать.

Я вытащила из бумажника собственное водительское удостоверение, вместо него вставила в прозрачный кармашек удостоверение Стефани, а свое спрятала в лифчик; бумажник положила в новую бежевую сумочку и вернулась в ванную, чтобы накраситься. На этот раз постаралась максимально воспроизвести то, что видела на фото Стефани и вживую, глядя на нее в самолете. Розовая помада, нейтральные тона. Ничего кричащего, ничего привлекающего внимание. Скучный деловой макияж. Закончив, отступила на шаг, полюбовалась своей работой, поворачивая голову так и этак. Сходство в самом деле поразительное! Улыбнувшись своему отражению, я выключила свет в