строительной фирмой, известной на побережье, просмотрел их проспекты и выбрал недорогой двухэтажный коттедж, а потом через риелторов приобрел участок на склоне горы. Правда, до моря нужно было спуститься по лестнице, но какое это имело значение! Зато маленький пляжик с белой галькой принадлежал только им, и вечером, когда жара потихоньку начинала отступать, они с удовольствием плескались в чистой воде, любуясь желтоватыми горами и белоснежными чайками. А потом, взявшись за руки, шли в коттедж, с удовольствием вдыхая запах реликтовых сосен и кипарисов. Женя настояла, чтобы они переселились сюда, когда был построен первый этаж, и с энтузиазмом руководила работами на втором. Теперь все было закончено, и девушка принялась листать каталоги, подбирая мебель. Оба договорились, что, обустроив семейное гнездышко, тут же поженятся.

— Значит, тебе тут нравится? — уточнил он, прекрасно зная ответ. — Да, красота неописуемая. Для меня, во всяком случае. Я не поэт и не художник.

Девушка подмигнула:

— И это говорит мне ювелир, который делает эксклюзивные изделия по собственным эскизам?

— Ты ко мне необъективно относишься. — Виталий слегка покраснел. Врожденная скромность всегда мешала воздавать самому себе по заслугам. — Сама знаешь, как работает реклама. Хозяин ювелирного так меня расхвалил, будто другого такого мастера нет во всем городе.

— Во всяком случае, в нашем, — перебила его Женя. — Знаешь, я хочу светло-бежевую итальянскую мебель, которую тебе показывала. Не возражаешь?

Мужчина махнул рукой. Для стройной изящной блондинки с зелеными глазами он был готов на все. Кроме того, она была неплохим дизайнером с постоянной клиентурой небедных людей, и ее вкусу Карташов доверял.

— Конечно, как тебе нравится. Кажется, сегодня приедут мастера, чтобы измерить стены?

Евгения прижалась к нему:

— Конечно! Мне не терпится позвать гостей, чтобы отпраздновать новоселье.

— Обязательно отпразднуем. — Он задумчиво посмотрел на огромного альбатроса с рыбой в клюве, наверное, спешившего в укромное место, чтобы покончить с добычей. — Занавески уже подобрала?

— Да, в тон мебели, — заверила его девушка, — тоже бежевые.

— Не возражаю. — Виталий поднял руки вверх, как бы сдаваясь, и обнял любимую. — Чем сегодня займемся? Устроим романтический ужин на участке или поедем в город?

— Еда найдется. — Женя наморщила лоб, как бы выбирая лучшее из его предложений. — Давай поедем в город. Чур я за рулем.

Виталий вздохнул:

— Ты еще не сдала на права. Нет, я не возражаю против того, чтобы доверить тебе машину, но на какой‐нибудь прямой пустынной дороге. Давай поедем в Санаторное, путь к нему — прекрасное место для водителя-новичка.

Женя помрачнела:

— Мой инструктор утверждает, что я уже неплохо вожу. Тебе нечего бояться за машину. Но если ты так не хочешь… — На ее глаза навернулись слезы: девушка была упряма и давно не слышала отказа с его стороны. Терпела ли она вообще отказы? — Уверяю тебя, встречные автомобили меня не пугают. Ну милый, ну пожалуйста.

И Виталий сдался. В конце концов, что может с ними случиться? Он будет сидеть рядом с водительским сиденьем и в случае чего успеет принять меры.

— Ну хорошо, договорились.

Она захлопала в ладоши:

— Спасибо, Карташов. Я так тебя люблю! Впрочем, ты это и сам знаешь.

Виталий знал. За время их знакомства она ни разу не посмотрела на другого мужчину, ни разу не дала повода для ревности, а ведь была чертовски хороша и парни на нее заглядывались!

— Собирайся, выведем машину из гаража, — сказал он и подмигнул. — Посмотрим, чему тебя научил инструктор и не зря ли я ему плачу.

Женя бросилась ему на шею.

— Ты самый-самый, — прошептала она.

Глава 3. Каменка, 1824

Девушка, которая поразила воображение молодого южанина, действительно была хороша собой, богата и знатна. Тонкими чертами лица и прекрасными русыми волосами она пошла в отца, красавца генерал-лейтенанта, таврического губернатора и сенатора Андрея Михайловича Бороздина, — и слава Богу! Дело в том, что ее мать, Софья Львовна, дочь Екатерины Николаевны и родная сестра Василия Львовича, слыла дурнушкой. Когда ей было столько, сколько Машеньке, мать опасалась, что во всей России не найдется достойного жениха и придется довольствоваться человеком без роду и племени. Однако она ошиблась. К некрасивой, но очень доброй и, главное, безумно богатой Сонечке посватался офицер Бороздин, происходивший из древнего шляхетского рода. Екатерина Николаевна навела о нем справки и, к большому удивлению, выяснила, что Бороздин оказался небедным. Неужели он действительно влюбился? Помещица с радостью благословила молодых и в дальнейшем не могла нарадоваться на зятя. Он, казалось, боготворил свою Сонечку, сдувал пылинки с их дочери и ни разу не заговорил с ней о деньгах. Брак оказался счастливым! Что касается внучки, тут Екатерина Николаевна не волновалась. В свое время не будет недостатка в женихах. И вот, судя по всему, один уже пожаловал. Но все же кто он? Почему Василий пригласил его в имение? Войдя в гостиную, наполненную шумом и гамом, помещица поудобнее устроилась на диване и принялась бесцеремонно рассматривать смуглого гостя, которого Василий уже подводил к сидевшей за роялем племяннице.

— Машенька, я хочу представить тебе своего хорошего друга, — ласково сказал он, кладя свою огромную руку на тонкие пальчики девушки. — Это Иосиф Викторович Поджио, итальянец по происхождению. Прошу любить и жаловать.

Маша подняла на незнакомца серые глаза и зарделась.

— Ну, ну, не будь такой паинькой, — расхохотался Василий. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы побродить с молодым человеком по аллеям нашего сада. — Он оглянулся и увидел Екатерину Николаевну, не сводившую с них глаз. — Кажется, твоя бабушка желает мне что‐то сказать. Оставляю вас вдвоем, постараюсь скоро вернуться.

Маша хотела его удержать, но дядя исчез в одну секунду. Ей стало неловко, и итальянец заметил это.

— Не хотите ли прогуляться по саду? — Он предложил ей свою руку, и девушка, помедлив, просунула в нее тонкую изящную ручонку. — Не бойтесь, я вас не обижу. Вы любите поэзию?

Она с готовностью кивнула:

— Дядя Николай привозил сюда Александра Сергеевича. Вы никогда не слышали, как он читает стихи? О, тогда вам непременно нужно послушать!

Молодые вышли на улицу, и девушка потянула его в глубину сада:

— Пойдемте, я покажу вам серенький домик, где работал Пушкин!

Он сверкнул черными глазами:

— Интересно! Ведите же меня на Парнас!

Маша рассмеялась:

— Действительно, Парнас. А вы сами что‐нибудь пишете?

Иосиф покраснел:

— В наше время все что‐нибудь да пишут, только, по сравнению с Александром Сергеевичем, это детские опусы.

— Верно. — Они вышли на аллею, ведущую в глубину яблоневого сада. Солнце уже припекало вовсю, казалось, трава и цветы склонились во сне, задремали, и даже большие стрекозы, блестя прозрачными крылышками, как‐то