class="p1">— Да, нам лучше уйти отсюда. И побыстрее.

— Вы думаете?

— Конечно, думаю, — согласился спецагент. — В том числе о ванной, куске черного хлеба с майонезом и чашке чая. И мечтаю. Мечтаю воспользоваться вашим гостеприимством.

— До Зеленограда еще добраться надо.

— В этом положитесь на меня.

— Можно для начала обопрусь?

— Это запросто. — Быстров сделал руку крендельком.

По траве, по песку, по рельсам Октябрьской железной дороги они вышли к мосту на Шереметьево-2. Машин на «Ленинградке» было мало, подавляющее большинство их застряло в пробке напротив института.

Быстров стал голосовать. Автомобили проносились мимо.

— Выглядим мы... — начала девушка.

Рядом с ними затормозил потрепанный «Москвич». Водитель перегнулся через сиденье и попытался открыть окно — не получилось. Он толкнул дверцу пассажира — с тем же успехом. Пришлось ему оторвать ногу от педали тормоза, изогнуться и ударить по двери ногой. Та распахнулась и кособоко повисла на проржавевших петлях.

— Куда? — спросил водитель.

Выглядел хозяин «Москвича» под стать своему раздолбанному рыдвану. Лицо помятое. Волосы в колтунах. Под глазами синяки, а сами глаза горят нездоровым блеском. Видно было невооруженным глазом, что человек долго и упорно не просыхал, а теперь жаждал опохмелиться.

— Я не поеду, — заявила Лисичкина.

Будь у них альтернатива, Быстров и сам бы не поехал. Он, конечно, человек рисковый, но в суицидальных наклонностях не замечен.

— В Зеленоград, — сказал он.

Неопохмеленный водитель прикинул, повел взглядом, вбирая изорванный пиджак Быстрова и его брюки, перепачканную нижнюю половину комбинезона Марины и не первой свежести Микки Мауса.

— А тугрики у вас есть?

Тугрики у Быстрова были, деньги то есть. На бензоколонке, получив сдачу, он сунул купюры в карман. Как мудро и дальновидно! Если бы положил в портмоне, тугриков у него не было бы.

— Сколько?

Быдло, а что к чему понимает и ситуацией пользуется. Водитель назвал сумму, за которую можно было бы доехать до Солнечногорска, а то и до Клина. Назвал — и устыдился своей наглости. Посчитал нужным объяснить и/или соврать:

— С обратной дорогой. Кто ж в такую даль просто так поедет?

— Добро, — не стал торговаться спецагент и так посмотрел на свою спутницу, что та не осмелилась возражать и упрямиться. А может быть, поняла, что выбора у них нет и не будет.

Матвей с усилием открыл заднюю дверцу и помог девушке сесть. Сам занял переднее сиденье. Но прежде развернулся и швырнул мобильник куда подальше. Если Динозавру хватило ума втайне заминировать машины подчиненных, то оснастить их сотовые телефоны функцией определения места он мог приказать гласно, так сказать, в административном порядке. Вернее всего его боевики уже на «Ленинградке» и пытаются пробиться сквозь пробку. А это — фора, которой они с Мариной должны воспользоваться.

С грохотом захлопнув дверцу, Быстров получил выговор от водителя:

— Осторожнее, чай не казенная.

«Москвич» сорвался с места и полетел по шоссе.

Первые минуты Быстров был настороже, поскольку скорость была слишком высока, а состояние водителя внушало опасение. Но по истечении этих минут расслабился: какие бы желания ни обуревали хозяина «Москвича», как бы паршиво он себя ни чувствовал после неумеренных возлияний, на его водительском мастерстве это никак не сказывалось, да и машина лишь выглядела колымагой, а на самом деле была еще о-го-го.

И-го-го! Какой русский не любит быстрой езды? Если не любишь, ты не русский. Матвей смежил веки и стал вкушать удовольствие.

Долго заниматься этим водитель ему не позволил. Меньше чем через полчаса они свернули под светофорную стрелку к вольно разбросанным кирпичным башням, стыдливо прикрывшимся высокими соснами. Быстров залюбовался открывшимся урбанистическим пейзажем. Лепота! Зеленоградская.

— Направо, — сказала Лисичкина, и водитель крутанул руль, направляя «Москвич» в узкий проезд между побитыми временем «хрущобами». Дома утопали в зелени. Город продолжал оправдывать свое имя.

— Здесь.

Быстров достал деньги и отсчитал оговоренное.

— Добавить бы надо, — сказал водитель.

Спецагент выбрался из машины, присоединившись к Марине, и только после этого ответил на хамство:

— Спасибо. А пить надо меньше.

— Знаю, — качнул кудлатой головой водитель. — Но хочется.

«Москвич» фыркнул, окутавшись облаком выхлопных газов, и стал сдавать назад. Быстров мог поручиться, что путь на «Ленинградку» у страждущего проляжет через магазин.

— Вот мой подъезд.

Лисичкина легко поднималась по лестнице, и Матвей, чтобы не видеть то, что перед глазами, смотрел в сторону.

Стены пестрили рисунками. Неведомый автор черпал вдохновение из двух источников: сексуальных мечтаний и любви к «металлу». Воображение у творившего было богатейшим: изображенные мужчины и женщины вытворяли такое, что ни в какой «Камасутре» не вычитаешь, а патлатые гитаристы так изгибались в экстазе песнопения, точно их тела были из гуттаперчи.

— Нравится? — Девушка вставляла ключ в замочную скважину и лукаво поглядывала на спутника. — Это Витька с четвертого этажа изгаляется.

— Талантливо, — смутился Матвей. — Хотя и скабрезно.

— Четырнадцать лет. Созревает. Перебесится, станет художником. Еще гордиться буду, что с ним в одном доме жила.

Замок щелкнул, но дверь не открылась.

— Опять заело.

— Позвольте... — Спецагент отстранил девушку, снял с руки часы и нажал на заветную кнопку нужное число раз. Из прорези в месте крепления браслета выскочила стальная полоска. Василий Федорович Божичко, вручая Матвею часы, клятвенно заверял, что более универсальной отмычки ему встречать не доводилось. Опробовав инструмент, спецагент согласился с завхозом — и ему не доводилось.

Полоска заняла место ключа в скважине. Матвей повернул часы-ключ, и замок послушался — поддался.

Лисичкина открыла дверь:

— Проходите. Будьте как дома.

Быстров вошел. И почувствовал себя как дома.

Марина наскоро приготовила яичницу с колбасой. Они поели. Зуб Быстрова совсем не беспокоил, и ел он с жадностью, не забывая, впрочем, о приличиях. По крайней мере не чавкал, не хлюпал и, по выражению его мамы, не сюрпал.

Потом Лисичкина вручила Матвею банный халат, полотенце и отправила под душ.

Смывая усталость последних дней и пыль подземелья, Матвей тихонько напевал от удовольствия, изгнав до поры все мысли, кроме одной — шутливого маминого наставления «Не стой в намыленных ногах!». Рекомендация была выполнена, и потому Быстров не поскользнулся, не ушибся и выбрался из ванны, ничего себе не повредив.

— С легким паром!

Встретив его традиционным поздравлением, Марина сама юркнула в ванную.

В гостиной Матвей включил телевизор, было как раз время столичных новостей. Сначала показывали Лужкова, потом Путина, потом опять мэра, лишь после этого речь зашла о происшествиях.

О побоище на улице Гамалеи было сказано скороговоркой, дескать, по мнению правоохранительных органов, причиной стрельбы стали разногласия между местными преступными группировками. Отсутствие трупов и свидетелей — лишнее тому доказательство. Мертвые, если они имелись в наличии, исчезли стараниями уцелевших живых; вторые посчитали благоразумным скрыться,