в парке культуры и отдыха, а самый настоящий. Запасной выход оказался в трансформаторной будке, скобы на дверях проволокой скручены. В углу крышка и дыра. Я стала спускаться... Если бы мне в лабораторию надо было, в центр управления то есть, никаких проблем, пять минут, но мне были нужны пыточная и вы, живой или мертвый. Лучше, конечно, живой. Поэтому прямые пути мне были заказаны. Пришлось ползать по отводным рукавам и воздуховодам. Раз я перепугалась до полусмерти — это когда услышала кошачье мяуканье. Вот тогда я окончательно поняла, что мое погружение под землю было чистой воды авантюрой. На что надеялась, на что рассчитывала? Но фортуна помогает наивным и новичкам, и когда я совершенно выдохлась и совсем отчаялась, мне повезло. Я наткнулась на камеру пыток, причем наткнулась так, как требовалось, не со стороны двери, а сверху, со стороны люка в потолке. Сквозь щелку я увидела вас, привязанного к столу, и дремлющего на стуле бандита. Плана освобождения у меня не было, и я решила исследовать «окрестности». Так я обнаружила туннель со сдвигающейся стеной и разобралась, как работает приводной механизм. А потом уже не я событиями, они мною распоряжались.

— Откуда взялось «спуманте»? — задал Матвей давно интересовавший его вопрос.

Лисичкина улыбнулась:

— С физической формой у меня, сами видите...

— Вижу, — согласился Быстров.

—...полный порядок. Я ведь туризмом занималась. В походы ходила, на скалы взбиралась, сплавлялась по рекам. Нам инструкторы в головы вбивали: думайте о снаряжении, запасайтесь, иначе пропадете. Я все приготовила, а воду не взяла. Вернее, взяла, но оставила в сумке на поверхности. С одеждой. Не могла же я в таком виде в автобусе и метро ехать.

На взгляд Матвея, можно было и в таком виде, в комбинезоне с Микки Маусом в разрезе ворота. Но он благоразумно промолчал, зная: в вопросе, что прилично и что позорно, а также что, куда и в какой час надевать, мужчины и женщины стоят на противоположных позициях. Исстари. Из века. И ничего не изменится впредь.

— Сумку я спрятала под кустом сирени.

— Мы могли бы ее забрать. Но вы не сказали...

— Ничего страшного. Потом. Никуда не денется. Кто ее там найдет, под кустом? Но я о воде... Взять с собой под землю я ее забыла, а уже через четверть часа сгорала от жажды. Там же столько пыли, в этом лабиринте, и духота. Пить хотелось все сильнее, до умопомрачения, и вдруг рядом с пыточной я обнаруживаю что-то вроде винного погребка. Водка, джин, виски, бренди, портвейны, херес, греческое узо, сливовица, французский кальвадос — всего навалом. Самым слабым из вин оказалось «спуманте», его я и прихватила. Но выпить не успела, пришлось бросить.

— И очень метко, — подчеркнул Быстров.

— Вообще, они там здорово обустроились, с комфортом, видно, что надолго. Ничего не боятся!

— Ошибаетесь, Марина. Динозавр за свою шкуру очень опасается. В кабриолетах не разъезжает, жизнь ведет скромную. Выжидает, наверное, когда капитал составится — такой, чтобы никто тронуть не посмел. Вот тогда он развернется во всю олигархическую ширь! А может, и не нужны ему все эти забавы нуворишей — яхты, куршавели, поля для гольфа и яхты с виллами на Сардинии. Может, с него довольно власти над людьми и денег. Чтобы были! Чтобы было их много! И ради них он пойдет на все, на любую пакость, на убийство, ничто не зазорно.

— Алчность губит, власть развращает, — сказала девушка. — Абсолютная власть развращает абсолютно. Таких надо останавливать.

— Остановим. Можете не сомневаться.

— Только пока останавливаемся мы.

Стрелка датчика уровня топлива утомленно лежала в левом углу сектора. Рядом горела лампочка, сигнализируя, что бак джипа пуст. Горела лампочка давно, но Матвей все же надеялся дотянуть до Зеленограда. Зря надеялся. Ховрино проехал, а Химки не удалось.

Двигатель «Чероки» зачихал, сжигая пары горючего, и Быстров повернул руль. На бензозаправочную станцию он вкатил «на последнем издыхании», а когда затормозил у колонки, двигатель грустно вздохнул и затих.

— Никакого ухода за машиной, — проговорил он, покачав головой. — С таким запасом — и на дорогу? Бандиты и есть. Уроды.

Он был не прав, что подтвердил и осуждающий взгляд Марины. Ну, хорошо, бандиты. Но уроды-то с какой стати? Даже нравственные. Забыл заправиться, прохлопал ушами, не рассчитал, не учел. С каждым может случиться.

Просто спецагент был зол. Мало ему больших проблем, еще о мелочи спотыкаться!

— Здравствуйте. Вам чего и сколько?

Юноша в куртке фирменных цветов топливной компании старательно не замечал непрезентабельного вида сидящих в «Чероки». И пулевых пробоин. Его дело — бензин заливать, а целехонькие машины и насквозь простреленные потребляют его одинаково. Иногда простреленные даже больше, что выгодно.

Быстров сунул руку в карман на дверце, куда положил портмоне бандитов. На ощупь вытащил тот, что попухлее. Заглянул. Денег могло хватить на содержимое среднего размера бензовоза.

— Девяносто пятого, и по горлышко.

Расплатившись, они вернулись на шоссе, которое за это время стало еще более запруженным. «Ленинградка» всегда была проблемной дорогой, а за последние несколько лет, когда на отрезке между мостом через канал имени Москвы и поворотом на Шереметьево-2 понастроили кучу супер— и гипермаркетов, в час пик она стала вовсе непроезжей. Ну разве можно назвать ездой передвижение со скоростью в пять километров в час?

Через триста метров черепашьего шага Быстров свернул к «Макдоналдсу», которым любовался последние десять минут, чувствуя, как безжалостно голод обходится с его желудком. Терзает, подлюка!

А в «Макдоналдсе» можно купить что-нибудь мягкое, безопасное для зубов. И такая немаловажная деталь: для этого необязательно выходить из машины. А то своим рваньем он распугает половину посетителей! Но это так, шутка. Благосостояние канадского миллиардера, осуществляющего экспансию своих фаст-фудов в Россию, его не волновало. Но «светиться» им с Лисичкиной и тут ни к чему.

Сделав заказ у одного окошка и получив пакеты с заказанным у другого, Быстров втиснулся на «Ленинградку», попытался откусить кусок чизбургера и немедленно вымазался кетчупом. Дергаясь в пробке, сложно закусывать. Это ведь только говорится: «На ходу», — а вы сами попробуйте!

— Давайте остановимся, — предложила Лисичкина. — Пять минут ничего не решают.

И снова Матвей свернул направо — на подъездную дорогу к блочному зданию какого-то отраслевого института, давным-давно раздавшего львиную часть своих помещений в аренду.

Ему доводилось бывать здесь, и сравнительно недавно. Подвал института, превратив его в склад, снимала некая компания, занимавшаяся оптовой продажей фармацевтической продукции. И пусть бы занималась, но лекарства были поддельными — мел и вода, а доходы гигантскими, наносящими заметный ущерб экономике государства. Взять фирмачей за жабры долго не