участи Нарцисса, который, засмотревшись на свое отражение в воде, всего-навсего умер от голода.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове спецагента, оставив после себя твердую решимость наказать братка, летящего на него со свирепым воинственным кличем. Будучи порядочным человеком, Быстров всегда давал сдачи. Будучи принципиальным, сдачу тоже давал. Иногда крупными купюрами.

Матвей поставил блок, отводя удар. Рифленая подошва просвистела мимо лица. За ней — штанина, за ней — пола куртки. А вот и физиономия, на которой выражение агрессии уступало место растерянности.

«Рожденный ползать летать не может», — вспомнил Быстров. Исходя из этого утверждения, он и выбрал удар. Шея у братка была короткая, но Матвей исхитрился полоснуть кончиками пальцев по адамову яблоку. Поклонник Шаолиня и прочей восточной муры, которая в подметки не годится нашему доморощенному руссбою, пролетел еще метр, после чего с шумом приземлился на спину и схватился за горло. Он пытался ползти, но лишь тыкался в амбала-неврастеника, сидящего на асфальте и поводящего опустошенными страхом глазами.

Быстров оглядел поле битвы. Получивший пяткой в лоб лежал без движений, однако грудь его мерно вздымалась, что обещало не очень долгое пребывание на больничной койке. Амбал с помятыми чреслами скулил и мелкими шажками семенил прочь. Неврастеник и каратист тоже не представляли опасности.

— Лихо вы с ними.

В голосе Лисичкиной не было и намека на сострадание. Как и в случае с мордатым Степаном, она не собиралась призывать милость к падшим. Быстров не осуждал ее за это.

— Силы много, а умом и умением не богаты. Однако пора и честь знать.

Девушка ответила вопросительным взглядом.

— Пустой интерес нам ни к чему, — пояснил Матвей и кивнул в сторону автобусной остановки, где успело собраться с пяток невольных свидетелей дела его рук и ног.

Марина первой заглянула под капот «жигуленка». Присвистнула. Быстров тоже заглянул и не присвистнул — охнул. Было от чего: вместо мотора — месиво. Вандалы! Никакого уважения к технике.

Матвей подавил желание пнуть кого-нибудь из валяющихся у его ног подонков. Очень хотелось, но бить лежачих — это, извините, моветон, не его стиль. А догонять лишенного мужской гордости... Это и вовсе чересчур.

— Придется воспользоваться их таратайкой, — огорченно проговорил он. Но прежде чем подступиться к «Чероки», Быстров наклонился и ухватил за воротник единоборца, только-только справившегося с удушьем. Наметанным глазом он сразу определил его как главного в криминальном квартете.

— Говорить можешь?

Амбал просипел что-то невнятное.

— Кто вас послал?

Для придания вопросам должного веса Матвей чуть повернул руку, натягивая ткань. В страхе, что скудный приток воздуха может прекратиться, придушенный засучил ногами, поднял руку и зашевелил пальцами. Богатое воображение подсказало Быстрову, что амбал пытается изобразить щупальца.

— Кальмар? — все же уточнил спецагент.

Бандит заискивающе оскалился, показывая золотые зубы. С каким бы удовольствием Матвей вогнал эти протезы в глотку их хозяина! Но на память пришли железные правила, которые вбивал в головы подчиненных полковник Ухов: «Вседозволенность ведет к произволу. Право творить правосудие подразумевает ответственность в принятии решений. Вера в собственную непогрешимость чревата нравственной деградацией». Поэтому Быстров не сделал того, к чему побуждали чувства. Он даже ослабил захват. Амбал тут же принялся хватать ртом воздух, обдавая агента смрадным дыханием.

— Где Кальмар? — спросил Быстров.

— Не знаю. Он позвонил. Приказал изувечить машину.

— А ее владельца?

Каратист преданно таращил глаза. Матвею пришлось встряхнуть его, лишь тогда бандит заговорил снова:

— Если кто появится, скрутить, уложить в «тачку»...

— И куда доставить?

— Позвонить ему — он скажет.

— Номер телефона Кальмара!

— В мобильнике.

Быстров вытащил из кармана бандита мобильный телефон. Пощелкал кнопками, активизируя «меню».

— Сидоров, — подсказал амбал. — Иван Петрович.

Матвей удивился. Динозавр не скрывал от мелкой шушеры своего ФИО. Какая самоуверенность! Мог спрятаться за «погонялом», да не счел нужным.

— Живи, — разрешил Быстров. — И не балуй больше.

Он обыскал каратиста, затем проделал то же самое с неврастеником и кандидатом в инвалиды. Три портмоне обрадовали его куда меньше, чем оружие. В результате обыска к его «лилипуту» добавились стилет с наборной ручкой, «Беретта» 32-го калибра и полицейский «Кольт». С таким арсеналом Быстров готов был к встрече не только с Динозавром, но и с самим Люцифером!

— Можно ехать, — широко улыбнулся он Лисичкиной. — Прошу.

Матвей придержал дверь джипа. Девушка забралась на переднее сиденье. Быстров обошел «Чероки», сгрузил оружие на заднее сиденье и успокоительно помахал рукой людям на остановке, число которых успело подрасти до десяти.

— Вызовите «скорую»! — крикнул он.

Выполнив таким образом долг гуманиста и либерала, Матвей сел за руль и сунул в замок зажигания ключ, отобранный у братка-единоборца. Джип покорно взревел мотором. Быстров мягко тронул машину с места, и тут лобовое стекло украсилось трещинами, которые сходились к маленькой дырочке. Спецагент ударил по тормозам, распахнул дверь и, сгруппировавшись, выкатился на асфальт.

Травма в паху не мешала амбалу, которого Матвей, можно сказать, пощадил, сноровисто управляться со стареньким пистолетом «Макарова». Следующая пуля вжикнула у самой макушки. Третья впилась в бок «Чероки».

Матвей не стал открывать ответный огонь — без надобности. Вместо этого он вскочил и стал «качать маятник», сбивая бандиту прицел. Очередная пуля ушла в «молоко». Люди на автобусной остановке бросились врассыпную.

«Маятником» агент владел в совершенстве, имея «отлично» по дисциплине «уклонение от нападения». Однако долго играть в «кошки-мышки» у него не было желания: пожалел убогого, а тот отблагодарил — свинцом.

Быстров дернулся вправо, затем влево, провоцируя новые выстрелы. Они не заставили себя ждать. После этого Матвей направился к амбалу, лихорадочно пытавшемуся заменить обойму. Бандит выронил оружие и повалился на колени. Он просил о милости к падшим, и Матвей не стал усердствовать. Опустил руку на повинную голову и нажал на две точки там, где могучая шея переходила в не менее могучий загривок. Амбал всхлипнул, крякнул и растянулся на земле. Лежать без чувств ему предстояло минимум два часа.

Быстров подобрал «ПМ» и вернулся к джипу. Пистолет он бросил на заднее сиденье к прочему арсеналу, а сам вновь занял место за рулем. Лисичкина, так и не покинувшая машину, явно находилась под впечатлением от увиденного, но от комментариев воздержалась. Матвей завел мотор и погнал тяжелую, но послушную машину в сторону «Щукинской». На улице маршала Василевского он, опомнившись, спросил:

— А куда ехать?

— Ко мне. В Зеленоград.

— Но работаете вы в Москве, так?

— Да.

— Далековато добираться.

— И трудно. Пробки. Особенно зимой. Зато у нас воздух чистый.

— Веский довод, — согласился спецагент.

Покрутившись по улицам, джип выскочил на Волоколамское шоссе и пополз в пробке к «пеналу» Гидропроекта, опоясанному понизу яркими щитами рекламы. Пробившись