была укрыта шапкой из бинтов. Видимо, рана, нанесенная «спуманте», оказалась достаточно серьезной. Но в целом выглядел Степа неплохо. Права Лисичкина, негодяи живучи.

Гадюка распекала Мордатого, а палач только мрачно поправлял бинты. Сказать в свое оправдание ему было нечего. Конечно, никто не мог знать, что в подвал влетит бутылка «спуманте», но данное обстоятельство нисколько не умаляло его вины. Он обязан был быть готовым к любым неожиданностям, даже к таким, а вместо этого — упустил пленника.

Как же Мордатый был зол!

Да, усмехнулся про себя Матвей, не дай бог снова попасться ему в лапы. Можно не сомневаться, что желание лишить сбежавшего узника ногтей за истекший промежуток времени у Мордатого только укрепилось. Теперь он обойдется без угроз и долгих приготовлений, сразу достанет из клетчатых штанов инструмент и приступит к делу.

— Это лаборатория Кальмара, — объяснила Лисичкина. — Его сокровищница.

Матвей обернулся и деловито осведомился:

— Наркотики? Героин, «кислота», «колеса»?

— Он «дурью» не балуется. Это я так сказала, образно. А вообще это штаб. Центр управления. Архив. Узел связи. Мне Родик рассказывал.

— Родик? — поскучнел Быстров.

— Родион. Мой брат.

— A-а! Это другой разговор.

— То есть?

Матвей тут же нашелся:

— Я к тому, что в настоящий момент у нас иные заботы — как бы выбраться отсюда.

— Вот именно — как?

— Без потерь и травм. Вы говорили про освинцованный ход на поверхность. Но на пути к нему полно бандюганов с пукалками. У нас же один «лилипут» на двоих.

— Можно закидать их слизняками, — пошутила Марина, неожиданно вновь ставшая той, первой Лисичкиной, отважной и смелой девушкой, глаза которой, казалось, не ведают слез. Загадочна и непостоянна женская природа!

— И затравить мутакотами, — подхватил спецагент. — Однако и при такой поддержке нашему малому калибру и штучному боезапасу силы неравны. Посему идти на прорыв — самоубийство, и нам туда лучше не соваться. Согласны?

— Да.

— А было бы любопытно порыться в этих шкафах. Согласны?

— Да.

— И в компьютерах. Там наверняка много занятного. Согласны?

— Да.

Быстрову нравилось, что Марина с ним соглашается. Полное взаимопонимание — самая большая ценность в семейной жизни.

— Поэтому надо дождаться, когда они разойдутся, открыть дверь и пошукать там. Согласны?

— Нет.

— Нет? — опешил Матвей, отказываясь верить, что воздушный замок дал трещину и готов рухнуть.

— Незачем рисковать.

— А информация? Она дорогого стоит.

— Жизнь дороже.

Не всегда, отметил про себя Быстров. Иногда за какую-нибудь цифру, какой-нибудь фактик люди голову кладут. G другой стороны, крайне редко от цифры, даты, факта, имени зависит благополучие человечества. Ради них, ради людей, ради будущего — головы и впрямь не жалко. В остальных случаях — жалко. Что касается Ивана Петровича Сидорова, производителя «настоящих китайских» товаров, Динозавра и Кальмара в одном лице, то каким бы беспринципным и коварным он ни был, трудно поверить, что его деятельность угрожает устойчивому развитию цивилизации. Поэтому права Лисичкина, кругом права. Но ведь есть еще кураж, азарт!

— Э-э... — произнес Быстров, поскольку не мог противопоставить словам Марины какой-нибудь веский довод. Зато он мог еще раз прильнуть к «пятачку», это не возбранялось.

Увиденное его смутило.

Бандиты по одному покидали лабораторию. Вот их уже трое: Скотница, Степан и орангутанг в джинсах и рубахе с закатанными рукавами с израильским «Узи» в чехле у пояса.

Гадюка, покачивая бедрами и грудью, вышла.

Понурившись, вышел Мордатый.

Орангутанг последовал за ним.

Дверь закрылась.

Компьютеры продолжали работать. На экранах подрастали и опадали разноцветные столбики, изгибались и пульсировали синусоиды.

Шла прослушка.

Но кого прослушивали и записывали?

Быстров взялся за кольцо и повернул. Едва слышно скрипнули, выходя из пазов, стальные штыри. И только тогда Матвей проговорил:

— Они ушли. Мы должны попробовать.

Вероятно, произнес он это так, что Лисичкина поняла: решение его окончательное, хотя и подлежит обсуждению. Но обсуждать его не стала. Только время терять.

— Осторожнее, пожалуйста, — сказала она.

Спецагент надавил сильнее, кольцо повернулось еще на пол-оборота. Матвей толкнул дверь, и та подалась с ласковым чмоканьем. Вот же, сколько десятилетий миновало, как навесили, а резиновый уплотнитель не ссохся, петли не заржавели...

Хрусталь немного искажал перспективу и объем. Помещение оказалось просторнее, чем представлялось Быстрову.

Держа «лилипут» наготове, он перешагнул через порог. Марина последовала за ним.

Матвей показал глазами на дверь, за которой скрылись Гадюка со свитой. Лисичкина подошла к ней, чуть приоткрыла, обернулась и кивнула: все спокойно, можете приступать.

Файловые шкафы Быстров оставил на потом, отдав предпочтение компьютерам. Остановившись у ближайшего, он положил руку на «мышку» и «кликнул» по «иконке», чтобы вывести звук на колонки.

И услышал вздох.

Потом тихий звон.

И снова вздох.

Что-то вроде мычания.

Звон.

Выдох.

Быстров ничего не понимал, а разобраться не успел, потому что девушка отчаянно зашептала:

— Они возвращаются!

Матвей щелкнул «мышкой», убирая звук.

Лисичкина была уже в хранилище и жестикулировала, торопя спецагента.

Быстров окинул сожалеющим взглядом помещение: жаль, не успеть, а уж он бы здесь пошуровал! Не исключено, удалось бы выяснить, кто работает на Динозавра в Особом управлении. Вот бы отец порадовался! Но принять бой с более чем скромными шансами на победу — бездарно. Даже если он узнает имя «крота», оно при нем и останется. Мертвые молчат.

Матвей метнулся к входу в хранилище. Закрыл стальную дверь, повернул кольцо и припал к хрустальной линзе.

В лабораторию вошел Орангутанг; пистолет-пулемет по-прежнему оглаживал его бедро. За Орангутангом появились еще два лба, тоже вооруженные и с выраженными чертами обезьяноподобности. Явное родство с далекими предками человека было, однако, лишь внешним.

Бандиты расселись по стульям и начали производить какие-то манипуляции с компьютерами. Возможно, пришло время копировать файлы на диски или проводить диагностику.

Хотя, поправил самого себя Быстров, при нынешнем развитии электронной техники, элементарным навыкам в обращении с ней можно научить даже мартышку. Было бы у мартышки желание!

— Довольны? — тихо спросила Лисичкина.

— Расстроен, — признался Матвей. — Ничего толком не услышал. Какие-то вздохи, звон...

— Тогда будем выбираться.

— Обязательно. Знаете, Марина, я немного знаком с устройством подобных хранилищ. Здесь должна быть вентиляционная шахта.

Поиски шахты заняли почти час. Два раза они слышали злобный мяв мутакота, но сама кошка так и не появилась — видимо, притаилась под станинами баков. Три раза видели колонии личинок на боках контейнеров.

Возможно, проведи они в отходном месте больше времени, лысые кошки явили бы себя взорам, а сообществ слизняков обнаружилось бы еще больше. Возможно. Но в дальнем углу хранилища, где не было лампад на стенах и остро пахло кошачьим дерьмом, они увидели вмурованные в бетон массивные скобы.

Лестница вела в темноту, недоступную слабеющему лучу фонарика,