и поза у нее не претерпела никаких изменений, можно было заключить, что отсутствовал Матвей лишь несколько секунд. А сколько всего успел навоображать!

Пустого...

Потому что им с Мариной излучения и последствий оного можно не опасаться. Только Лисичкина этого пока не знает. Оттого и продолжает плакаться:

— Волосы выпадут. Не хочу! Представляете, какой я буду? Никто не взглянет.

Матвей вынужден был вновь отпустить воображение на свободу и представил свою спасительницу с головой, свободной от золотисто-белокурой растительности. Что правда, то правда, отворотясь не налюбуешься. Быстров в принципе не понимал и не принимал этих модных штучек, когда молодые женщины щеголяли головами, пустыми и гладкими, как коленка. Какое издевательство над естеством! За что их любить — таких? Разве что за душу.

— Не горюйте, все ваше при вас останется, — сказал он, доставая из потайного кармашка пиджака прозрачный пакетик с коричневым порошком. — Это универсальный антидот. Нейтрализует действие любых ядов, в том числе кураре и цианидов. Хорош также в загазованной и зараженной радиацией местности. Так что за волосы, как и за общее состояние организма можете не волноваться. Изготавливают его из задних лапок жуков-водомерок. Между прочим, один грамм этого вещества стоит семьсот тысяч долларов.

— А сколько стоите вы, господин Быстров? — с неожиданной резкостью спросила девушка.

— Я?

— Вы. Не у каждого встречного в кармане такой пакетик имеется!

— Меня ценят, — с достоинством ответствовал Матвей.

— Ах, це-е-нят. Да, конечно, вы же из тех, кого под ружейные залпы хоронят.

— Не накаркайте, — насупился спецагент, вспомнив предупреждение полковника Ухова, что в данном деле конфиденциальность превыше всего. Так что похороны с почестями, как погибшему при выполнении особого задания, ему не грозят. Придется оставаться в живых.

— Боитесь? А я уж подумала, вам сам черт не брат. Ванька-встанька — его бьют, и хоть бы хны. Но сейчас не выйдет, тут останетесь!

Это уже не тихие слезы, это была злая истерика, и ее следовало прекратить. Спецагент испытывал сильное желание применить самый радикальный способ — пощечину. На женщин действует безотказно, тут же вправляет мозги. Или повременить?

— Марина, успокойтесь. Все пройдет, все образуется.

— И я с вами... В этом склепе...

— Молчать! — рявкнул Быстров.

Лисичкина захлебнулась словами. Захлопала глазами, тряхнула головой и прошептала после долгой, томительной паузы:

— Простите. Сама не знаю, что говорю.

Быстров перевел дух. Руки в ход пускать не придется. Это радовало.

— Ничего, пустяки.

— Нет, не пустяки, — вдруг заупрямилась Лисичкина. — Не пустяки, не пустяки».

Истерика возвращалась. Быстров огорчился и стал примериваться, как половчее и не слишком больно приложиться к щеке девушки. И вдруг Лисичкина спросила совершенно нормальным голосом:

— Ну, где ваше снадобье?

Быстров облегченно выдохнул — второй раз за последние минуты, разорвал на две части пакетик с порошком, одну половинку протянул Лисичкиной, содержимое другой высыпал себе в рот. Девушка последовала его примеру.

— Вкусно. На бергамот похоже.

— Отдушка, — объяснил Матвей, довольный, что Лисичкина не поинтересовалась, как долго действует антидот. Стоило ли ее просвещать на сей счет? Вряд ли. Зачем ей знать, что в запасе у них двенадцать часов?

Или меньше?

Быстров взглянул на часы и нажал на еле заметную кнопку у верхней дужки. Потайная пружинка сдвинула циферблат, открыв жидкокристаллический экранчик. Матвей нажал на ту же кнопку еще три раза, и на экранчике появились цифры — уровень радиационного заражения. Естественный фон был значительно превышен, однако двенадцать часов им гарантированы. За это время надо выбраться из этого проклятого места. Иначе... Иначе будет плохо.

— Пора трогаться, — сказал он и протиснулся сквозь ощетинившуюся осколками кирпичей дыру в хранилище.

— Мне чудится или здесь есть свет? — спросила из-за спины Лисичкина, пробудив своими словами недовольное ворчливое эхо.

— Есть немного, — сказал Быстров, первым обогнувший ближайшую цистерну и различивший вдали цепочку огоньков.

Они были такими слабенькими, что без фонаря Матвей или Марина обязательно расшибли бы себе лбы о железные бока цистерн, однако на огоньки можно было ориентироваться, как на маяки.

Так они и поступили.

Через двадцать метров света стало достаточно, и Быстров тут же выключил фонарь.

Огоньки оказались слабосильными лампочками, забранными в металлические сетки. Зачем они горели, было неясно. Если для обеспечения видеонаблюдения, то должны быть и видеокамеры. Но ничего похожего на стенах Быстров не обнаружил. Правда, камеры могут быть микроскопическими, современными, но такая техника способна работать в инфракрасном режиме, внешние источники света им не нужны. К тому же, если говорить о современных системах, в подобных помещениях разумнее использовать емкостные и динамические датчики, реагирующие на возникновение в охраняемом пространстве чужеродной массы и ее перемещение. А чтобы датчики не сработали на мутакотов, можно задать параметры массы, взяв усредненный вес человека.

Однако — тихо вокруг. Ни сирены, ни тревоги, и это недвусмысленно говорит о том, что емкостными датчиками хранилище не оборудовано. Как и видеокамерами, тут Матвей готов был голову дать на заклад.

Оставались лампочки и тот же вопрос: кто их зажег и зачем? А впрочем, при нашей «фирменной» российской халатности, когда электричество не берегут, воду транжирят, землю не ценят, подобным загадкам несть числа. И не в скромных силах агента Быстрова одолеть даже одну из них. Да и не с руки сейчас, оглядеться надо.

Матвей огляделся.

Слева и справа дыбились огромные контейнеры. Он подошел к одному из них, ударил ногой — цистерна отозвалась глухим утробным звуком.

— Что это? — воскликнула девушка.

Матвей обернулся. На рукаве комбинезона Марины вспух белый желвак. Быстров наклонился и тут же отпрянул, увернувшись от струи едко пахнущей жидкости, выпущенной гигантским, сантиметров восемь длиной и сантиметра два в диаметре, слизняком.

Внешне он напоминал тех слизняков, что прилипают к топлякам, навсегда упокоившимся на дне речных заводей. Но было и отличие — коричневая, матово блестящая головка, покрытая чешуйками. Довершали картину выступающие в сторону жвала. Пожалуй, слизняк все же не был слизняком, он больше напоминал личинку майского жука. Но и тут сходство было неполным. Мутации при благоприятных условиях и наличии времени способны не только изуродовать известный науке вид, но и создать нечто совершенно новое, небывалое в природе. Очевидно, в данном случае так и произошло.

— Не двигайтесь!

В предупреждении спецагента не было нужды. Девушка замерла, как библейский соляной столп. Ужас сковал ее.

Матвей достал пистолет и собрался было стволом «лилипута» сковырнуть личинку, но та вдруг зашевелила жвалами, изогнула спину стала резво перемещаться к запястью девушки, оставляя за собой мокрый след.

Запахло паленым. Спецагент взглянул на отворот пиджака, куда угодили несколько капель от выпущенной в него струйки. Материя была прожжена насквозь.

Слизняк тем временем подобрался совсем близко