Но было и отличие: отчаиваться спецагент не собирался.

Вместо того чтобы начать осыпать голову пеплом, Быстров исследовал кладку. В самом низу ее была дыра, достаточно большая для кошки, но не для человека.

— Надо немного расширить, — возвестил он бодро. — Передохнем малость и приступим. Не знаете, что там?

— Догадываюсь.

— Сокровища, да?

— И да и нет.

— Не понял.

— Там хранилище.

— Сокровищница?

— Хранилище!

— Кальмара? — спецагент выбрал из двух кличек Ивана Петровича Сидорова ту, которая была Лисичкиной привычнее. Про себя он произнес: «Динозавра».

— Радиоактивных отходов.

— Что?!

— Радиоактивных отходов, — повторила девушка. — Что вы так на меня смотрите? А как, по-вашему, кошки стали мутантами?

Быстров нахмурился:

— Я, конечно, допускал, что без радиации здесь не обошлось, но откуда они здесь взялись?

— Мутакоты?

— Отходы.

— Над нами куча заводов и институтов. В сороковые и пятидесятые годы там разрабатывалось атомное оружие. Тогда еще не было толком ясно, чем опасна радиация, и потому отходы сбрасывались в смонтированные под землей металлические цистерны. Когда же стало понятно, что держать здесь эту дрянь нельзя, отходы вывезли под Загорск на специальный полигон для утилизации. Но не все, кое-что осталось. Контейнеры для отходов делали с многократным запасом прочности, и все же начались утечки. А с ними и мутации живности, которая жила в подземелье. Сначала мутации затронули крыс, но грызуны ушли ниже, в метро.

— Да, — сказал спецагент. — Я слышал эти истории про гигантских крыс, которые грызут силовые кабели и нападают на обходчиков. Но я думал — байки.

— Про кабели — байки. Про людоедство — наверняка тоже. Но крысы-мутанты существуют. Просто про них не распространяются, чтобы не волновать пассажиров. Метрополитену паника не нужна. И городу. И стране. И бюджету. Вы только представьте, что начнется, если люди перестанут пользоваться метро! Коллапс! Жизнь остановится!

— Представил, — содрогнулся Матвей.

Он лишь потому позволил себе содрогнуться, что луч фонаря выхватывал из темноты только девушку, и та не могла заметить, как передернуло его плечи.

— Крысы ушли, а кошки остались, — продолжила Лисичкина. — Вы видели, что с ними стало.

— Чем они питаются?

— Мутакоты не переносят солнечного света и выбираются на поверхность глубокой ночью, чтобы начать охоту на обычных кошек и собак. Вы знаете, что в районе между «Щукинской» и «Октябрьским полем» почти нет бездомных дворняжек? Это их работа, мутантов. Иногда они нападают на бомжей. Ну и, конечно, помойки. Задолго до рассвета они уже здесь, под землей, в этих катакомбах.

— А почему ничего не делают власти?

— Если молчишь о проблеме, то ее вроде и нет.

— Марина, вы говорили, что мутакоты для Кальмара вместо охраны. Но они безмозглые твари! Кошек невозможно приручить, а этих, уверен, тем более. Как же Динозавр и его подручные рискуют спускаться сюда?

— К его убежищу, а это лишь малая часть лабиринта, ведет бронированный и освинцованный ход. Так что им нечего и некого бояться. Радиация не страшна, а мутакотам броня не по зубам.

— Вы воспользовались другим ходом...

— Запасным. Аварийным. Я надеялась, все пройдет быстро, ну, ваше освобождение, и мутакоты меня не учуют.

— А кто-нибудь еще здесь бывает? — спросил Матвей. — Не из банды Динозавра? Да и как он узнал об этом лабиринте?

— Он много знает. Он умный. А что знает, себе на пользу поворачивает. Что до посторонних... Кто сюда сунется? Кому из «курчатовцев» за контейнерами следить положено, те датчиками обходятся. Откуда им знать, что умельцы Кальмара их за нос водят, благополучные цифры подсовывают, дескать, все в хранилище нормально, беспокоиться не о чем. Слышала, пару раз диггеры пытались сюда пройти, интереса ради, так их мутакоты загрызли. И нас...

Марина снова заплакала.

Слезы женщины — сущее наказание для мужчины. Но именно они побудили Быстрова, форсируя события, в ярости ударить кулаком по кирпичной перегородке. И та покачнулась!

Матвей провел по кирпичам рукой. Как и ожидалось, раствор был сырым, рыхлым. Спецагент лег на спину, уперся ногами в перемычку и надавил так, что запросили пощады мышцы.

Под ногами зашевелилось, подалось — и стена рухнула!

Отплевываясь и перхая, Быстров встал на колени, поднял фонарь, посветил — и метрах в двух увидел округлый бок какой-то емкости; посветил вверх — и не увидел ничего, луч фонаря не достигал сводов.

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал он. — Не хватает только...

Глава 6

Отходное место

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал Матвей. — Не хватает только разбойников.

— Здесь нет ни золота, ни алмазов, ни разбойников, — с не очень понятной горечью произнесла Лисичкина. — Отхожее место.

— Отходное, — поправил агент. Точности в определениях требовали от него всегда — сначала мать, для которой служба шифровальщицей, а затем работа в общеобразовательной школе не прошли даром. Такую же, если не большую требовательность проявляли педагоги Матвея из школы с приставкой «спец». А Николай Семенович Ухов — так тот и вовсе изводил подчиненного по отделу № 7, заставляя по нескольку раз переписывать отчеты о завершенных делах, добиваясь ясности формулировок и максимальной прорисовки деталей.

— Какая разница? — девушка разбавила горечь едкой насмешкой. — Это контейнеры. Я о них говорила.

Быстров подумал о кошках, которых радиация превратила в алчущих крови чудовищ, и у него тотчас разыгралось воображение. Вот он, с седыми космами, на полусогнутых ногах, нагой, с прозрачной кожей и налитыми влагой глазными впадинами, в которых перекатываются желтые в крапинку зрачки... На губах язвы, под обломанными ногтями черная кайма. Он крадется вдоль стены, прекрасно ориентируясь во тьме. Он охотится! Вот из-за контейнера появляется мутакот. Кошка движется не спеша и не чуя опасности, с натугой волоча по грязному полу раздувшееся брюхо, набитое помоями. Он прижимается к стене, чувствуя ее шероховатость и не ощущая холода. Когда кошка оказывается на расстоянии прыжка, он отталкивается лопатками и прыгает. Руки впиваются в шею животного. Мутакот издает жалобный писк и умирает. Кричит и он — победно, торжествующе. Потом зубами разрывает горло мутакота и, захлебываясь, глотает горячую кровь. Насытившись, он издает еще один полукрик-полурык и несет добычу в дальний угол зала, где между двумя контейнерами с радиоактивными отходами находится его логово. На подстилке из полуистлевших шкур мутакотов его ждет супруга. Она почти обнажена, остатки комбинезона прикрывают лишь грудь и низ живота. Она расчесывает русые в желтизну волосы и смотрит на него жадно и восхищенно. Он мимоходом треплет ее по щеке, и жена откликается довольным горловым урчанием...

Чур меня, чур!

Быстров посмотрел на Марину, чтобы понять, сколько он отсутствовал в этом мире. Судя по тому, что Лисичкина продолжала зачарованно взирать на контейнеры