он был грамотным полицейским и знал, что делал. Но не настолько хорошим, чтобы я отстала и дала ему спокойно расследовать это преступление…

Я взглянула на едва заметную тропинку в траве, по которой Жермен повела меня тогда. Солнечные дни и утренние росы сделали свое: высокая трава и осока уже выпрямились и тропинка почти исчезла. Узнать ее можно было только по двум металлическим колышкам, вбитым в землю и опутанным полицейской лентой. Я обогнула колышки и пошла по высокой траве, местами настолько легкой и пушистой, что она щекотала опущенные вдоль тела руки.

Остальная территория вокруг отеля была ухожена безупречно: матушку-природу здесь причесывали, приглаживали и укладывали травинка к травинке, но в этом уголке парка был оставлен луг с дикими цветами. В траве среди пухлых метелок встречались ярко-синие васильки, желтые, как солнце, калужницы и крошечные бледно-розовые сердечки кипрея. Туда-сюда сновали жужжащие пчелы — в это время дня их еще было слышно, позднее же их заглушал нескончаемый гул автомобилей с трассы А-39. Настоящая идиллия — если не вспоминать, что это место как минимум одного убийства. Я решила, что след был оставлен телом, которое здесь волокли. А если его происхождение было иным? Может, это был чемодан на колесиках, который везли по неровной земле? Шерил оставила чемодан в машине, но, может, это была приманка, подставной чемодан, чтобы сбить всех со следа. Тони говорил, что она продавала вещи: может, она действительно копила деньги на побег и взяла с собой второй чемодан — «набор для побега»? Большой чемодан вполне мог оставить такой след. И все же…

Мне в это не верилось. Здесь тащили тело. Был ли человек мертв, ранен или одурманен — не знаю. Все было неправильно, не так. Убийства, с которыми я сталкивалась во времена работы в лондонской полиции (только в роли охранника или сопровождающего, я ведь была патрульным, а не следователем), всегда были проще. Девять случаев из десяти — бывший муж или партнер убивал женщину, которая осмелилась его оставить. Печально, но просто. Иногда случались бандитские разборки, но и они были понятны: наркоторговец рискнул загрести лишнего и его проучил босс или кто-то пытался влезть на чужую территорию. Но это дело — сплошная головная боль. И сердечная.

Под пение птиц я дошла до конца тропинки. Понятия не имею, что за птички, но слушать их все равно приятно. Я остановилась у деревянного забора, глядя на обочину, но не желая трогать гнилые доски и снова занозить руку.

О боже. Асфальт на обочине теперь был, можно сказать, чист, но я вдруг вспомнила, где видела такое же масляное пятно, как у дома Роджера Лейти…

Глава 23

Я не могла провести там целый день, размышляя, особенно когда в похаб-мобиле меня ждал груз фермерских колбасок (и это не эвфемизм), поэтому я задумчиво направилась обратно к фургону. Я была так погружена в мысли, что не заметила припаркованную рядом черную машину.

— Господи, когда же ты наконец от меня отстанешь? — Голос Уитерса вывел меня из транса. Он стоял на ступенях отеля, уперев руки в бедра (узкие и грациозные).

— Я не просто так приехала, у меня есть законная цель! — запротестовала я. — Я приехала за своими… — почему-то произносить слово «колбаски» при этом мужчине было мучительно неловко, а добавить к нему еще и «фермерские» — и вовсе смерти подобно — …фермерскими колбасками, — закончила я, с треском провалив попытку избежать этих слов.

Он ухмыльнулся:

— Ох уж мне эти колбаски. Они реально существуют или только в твоем воображении, как предлог вернуться сюда в надежде на случайную встречу со мной?

— До чего ж ты в себе уверен! — воскликнула я. — Мне жаль вас разочаровывать, старший детектив-инспектор Уитерс, но если вы надумаете провести осмотр моего транспортного средства изнутри, то вы увидите, что оно доверху набито свининой.

Он громко рассмеялся:

— Честно говоря, давненько я не получал столь незаманчивых приглашений. — Он прошелся вдоль фургона, изучая наклейки.

— Странноватый дизайн для кейтеринга…

— Сначала я тоже так думала, но теперь он нравится мне все больше. Не буквально, конечно, — сказала я.

— Зато тебя легко заметить и трудно забыть. — Он облокотился о капот фургона. — Хотя у меня и так никаких шансов забыть о тебе: не успею отвернуться — ты опять на месте преступления.

Я вздохнула и села на ступени.

— Я не специально. — Он поднял бровь. — Ну ладно, специально. Ничего не могу с собой поделать. Думаю, я просто…

— Любишь всюду совать свой нос?

Я рассмеялась:

— Это мое школьное прозвище — Не-суй-свой-нос Паркер. В те годы я вовсе не отличалась любопытством. Надо признать, теперь оно мне больше подходит.

Уитерс сел рядом.

— Ну хоть в чем-то мы сошлись. Итак, Не-суй-свой-нос Паркер, хочешь узнать, что я только что выяснил?

— Что?

— Я побеседовал с сотрудником бара. Он сказал, что после того как ты разняла ту «кошачью драку» (хотел бы я на это посмотреть) и вечеринка продолжилась, Шерил и Крэйг Лейти о чем-то говорили.

— О чем говорили?

Он криво улыбнулся:

— Вот это было бы неплохо узнать, правда? К сожалению, он не слышал, о чем речь. Сказал, что они вроде как и не ссорились, но явно не хотели, чтобы кто-то их слышал: как только Тони подошел, Крэйг тут же удалился. И это еще не все.

— Продолжай…

— Крэйг ушел с вечеринки рано. Бармен точно не заметил, но думает, что Крэйг и Роджер оба уехали около половины одиннадцатого, без четверти, в то время как большинство гостей расходились ближе к полуночи.

— Хм…

— Что значит «хм»? Давай, Паркер, выкладывай.

— Обочина, там, где нашли сережку Шерил. Там было масляное пятно.

Он пожал плечами:

— На то она и обочина. Машины ломаются, подтеки: масло, тормозная жидкость, да что угодно. — Он ухмыльнулся. — Иногда и телесные жидкости.

— Фу-у. В любом случае это было не старое пятно. В субботу оно еще было, а сейчас исчезло. Было свежее, а теперь высохло.

— Ты только что сходила, чтобы взглянуть на обочину? Серьезно? Делать тебе нечего? Заведи хобби.

— У меня есть хобби: вмешиваться в полицейские расследования. Такое же пятно было на подъездной дорожке у Роджера Лейти — ровно там, где стояла его машина, когда мы приезжали в воскресенье.

— И ты заметила это вчера, во время своего неофициального визита?

— Ага.

— Хм…

— Вот именно.

Уитерс задумался:

— Надо проверить, сделали ли криминалисты фото обочины, а не только того места, где нашли сережку. Не уверен, что это можно использовать как улику, но…

— Но есть над чем подумать.

Он кивнул.

— Значит, ты наконец признаёшь, что Тони этого не делал?

Уитерс посмотрел на меня пристально: