— Дики!

Мане показалось, что от звука этого голоса майор прижал уши и, кажется, даже присел.

— Дики, откуда ты взялся?! Вот уж не ожидала! Ты приехал сюда… за мной?!

Над изумрудной травой и нежными цветочками к ним летела, трепеща прозрачными крыльями, волшебная фея. Она была так легка и воздушна, что трава и цветочки не шевелились и не пригибались под ней, ни один листочек не дрогнул.

— Вот те на, — пробормотал Дмитрий Раневский.

Маня позабыла вздохнуть.

— Дики, милый, ты меня нашел! Я знала, знала! — По-прежнему трепеща крыльями, фея летала вокруг них, кувыркалась в воздухе, выделывала кульбиты и сверкала, сверкала.

По крайней мере, Мане так казалось.

— Я даже сказала По, что мой верный пес Дик никогда меня не покинет! Правда, Дикушка? Ты вернулся!

— Я не вернулся.

И, когда он так сказал — очень твердо и очень фальшиво, — писательница Покровская поняла, что с размаху угодила в сцену из дрянного романа, может быть, даже своего собственного.

…Некий Дики, бравый майор из Тимбукту или из Северодвинска, ссорится с любовью всей своей жизни Розамундой. Розамунда милая, но немного легкомысленная девушка, отказывается следовать за майором в Тимбукту или Шилку и Нерчинск. Она подвержена безобидным увлечениям юности: борется за равенство мужчин и женщин, за освобождение бабуинов из зоопарков, посещает пилатес и состоит в интернет-группе поддержки приюта для бездомных в Мумбаи. Майор Дики оставляет Розамунду, а сам отправляется на задание, меж тем понимая, что его жизнь без нее пуста. Он пытается заполнить пустоту, сойдясь с крепкой румяной дамой средних лет, имеющей твердую профессию, пса и термос с чаем в портфеле. Но любовь сильнее! Она влечет его в последний раз взглянуть на любимую, которая мается от тоски по нему в райском саду санатория аюрведы.

— Добрый день, — поздоровалась с феей крепкая женщина средних лет. — Вы Розамунда?

— Я Хлоя! — засмеялась фея, словно хрустальные колокольчики зазвенели. — С чего вы взяли?.. Дики, но как ты меня нашел?! Боже, я всегда забываю! Ведь ты великий сыщик! Как удивится По!.. Дики, я скучала!

И фея, сделав еще круг по воздуху, прильнула губами к губам майора.

Маня смотрела, не отрываясь.

Такое с ней было в первый раз.

Словно спохватившись, майор стал отпихивать фею от себя и замахал руками, словно прогоняя осу.

— Маня, это… Хлоя, мы с ней… одно время… встречались…

— Дики, у нас были отношения! От-но-ше-ни-я! Серьезно! И долго! Почти полгода! Ну, четыре месяца! Это срок! Как вы думаете, четыре месяца — срок для отношений? — обратилась она к Мане.

— Еще какой, — подтвердила та.

— Вы тетя, да? У Дики есть тетя, он мне рассказывал! Вы здесь на суставах? Здесь пожилые берут ванны для суставов! Господи, где же По, я хочу, чтоб…

— Маня, я не знал, — быстро сказал Раневский.

— Конечно, не знал, — так же быстро согласилась Маня.

— Маня, правда!

— Да все в порядке.

— А вы Фаина, правильно? Дики говорил, что бабушка с дедушкой дочь назвали Фаиной, ну, тетю Дики, и она получилась Фаина Раневская, Дики говорил, что это глупо, а мне кажется — красиво! Даже очень! И вообще не глупо.

— Очень красиво, — согласилась новоявленная Фаина Раневская. — Ну, я прошу прощения. Мне нужно… ммм… навестить приют для собак.

— Вы собачек любите, да? А у меня кот! Вот телефона нет, я бы показала! Дики, ты можешь им приказать, чтоб телефоны нам вернули, что у них за порядки такие! Ой, Доки такой красавец, почти как Дики, и такой же независимый и сильный! Австралийский лысый, так порода называется, очень редкая. Они с Дики отчаянно подружились!.. Доки и Дики!.. Но полное имя у него — Дон Карлеон, тоже красиво, правда? Я так по нему скучаю, как по Дики!

— Я пойду, а… вот Дики останется. Да, Дики?

— Маня, не дури.

— Да где же По?!

Дмитрий Раневский… совершенно потерялся и вправду не знал, что делать.

…Ничего же не происходит!!!

В модном санатории наткнулся на бывшую… ну, скажем так, партнершу, и что? Он даже не сразу сообразил, как ее зовут, помнил только, что смешно как-то.

Но Мане явно не было смешно, она вся покраснела — над верхней губой выступил пот, он заметил. Она стала переминаться с ноги на ногу, и на лице у нее появилось учтивое, внимательное, льстивое выражение, верный признак надвигающейся грозы.

Раневский прекрасно знал это выражение.

Он только не мог взять в толк, что случилось. И в чем он виноват, черт побери! И почему должен оправдываться?

Самое непонятное — он и чувствует себя виноватым?! Отчего?!

— Ну, — резюмировала Маня и резким движением поправила на плече ремень портфеля. — Мне пора. До свидания, Хлоя. Пока… Дики.

Хлоя повисла на руке у майора, совершенно перестав обращать внимание на предполагаемую тетю — ушла и ушла, хорошо хоть, догадалась, что после долгой разлуки им нужно подышать одним воздухом.

— Ты знаешь, — заговорила девушка оживленно, — я на самом деле за тобой скучала! Ну, когда с отпуска прилетела, с Анапы, а Дики такой: я больше не хочу быть в отношениях, и вот это все! — Она потянула его в сторону розовых кустов. — Пойдем туда, там такие подушки удобные. И там можно целоваться!

Майор стряхивал ее со своего локтя, Маня уходила по дорожке, засыпанной белым гравием, в сторону Будды и благовоний, и майор понятия не имел, что теперь делать.

Бежать за Маней? Останавливать?! Объясняться?!

— А По такая: все равно он не твоего поля ягода, а я ей, ну и что, но ведь девушка мечты может себе позволить раз в жизни влюбиться в бедняка?! А она мне: приветики, только время тратить и в рестике за себя платить!..

— Маня! — крикнул майор в отчаянии.

Писательница оглянулась и помахала ему рукой.

Она улыбалась.

Он вырвался от Хлои, девушки мечты, и в два шага оказался рядом с Маней.

— Что ты дуришь?!

Маня посмотрела ему в лицо.

Глаза бешеные, весь красный, волосы дыбом.

— Маня, я с ней спал.

— Иди ты.

— Я должен оправдываться? Вот прямо сейчас?! Вот прямо здесь?! Маня, я тогда был… не с тобой. Я тебя только по телевизору видел и на обложках! И что теперь мне делать?!

— Повеситься на дереве гинкго? — предположила Маня.

И тут он тоже посмотрел ей в лицо.

Она улыбалась, и не было в ее улыбке ничего страшного и грозового. Она улыбалась, как всегда, чуть кривовато — одной стороной губ, насмешливо.

— Я взбесилась, — объяснила она. — А чего ты от меня хочешь? Чтоб я