— Да шо ш теперь с нами будет? — совсем по-деревенски завыла она. — Да хто ш теперь за нас заступится? Да хто ш знал, что оно так обернется?.. А все ты, все ты! Раз плюнуть, раз плюнуть! Да разул бы глаза сначала!

— Сама чего не разула?!

— Да ее ш по телику показывают, а я все думаю — лицо знакомое! Да шо теперь будет?!

Майор за столом прихлебывал кофе и баловался пасьянсом.

Маня наблюдала за происходящим, слегка приоткрыв рот.

Попричитав еще какое-то время, Ирина замолчала, только всхлипывала и вытирала лицо комком из бумажной салфетки. Вадим стоял посреди кабинета, на физиономии — ненависть и отчаяние.

— Произошла досадная ошибка, как я понял, — возвестил майор, у которого, по всей видимости, сошелся пасьянс. — Так сказать, недоразумение! Вы приняли Марию Алексеевну Поливанову за другого человека, за Марину Покровскую. Кто такая Марина Покровская?

— Пад… падчерица! Падчерица моего бывшего мужа, отца Лерочки. — Вдруг Ирина подскочила с места и кинулась к Мане. — Дорогая, дорогая, я заплачу сколько угодно, только не заявляй, тебя же так полюбила моя Лерочка! Она единственное, что у меня есть, все только ради нее!

Маня забилась от нее в угол, решительно не зная, что делать.

Окрик майора вернул Ирину в кресло.

— Он свою долю отписал падчерице! У него половина бизнеса, понимаете? Он предлагал мне выкупить, но он же и так Лерочке должен был оставить! Все же родная кровушка! Чего мне покупать-то, деньги тратить! А этот козлина, папаша, той сучке отписал! Прикиньте?! Не родной дочери, а приемной!

— У вашего бывшего мужа и у вас равные доли в ресторанном деле, — стал переводить майор, кажется, специально для Мани. — Вы давно развелись, но бизнес начинали вместе. Ваш бывший муж скончался, и вам стало известно, что свою долю он завещал не… родной дочери Лерочке, а своей приемной дочери по имени Марина Покровская.

— Так адвокат и сказал!..

— Когда вам стало известно, что в «Лермонтовских ваннах» поселилась Марина Покровская, вы решили, что это она и есть.

Ирина горестно кивала — ей очень жаль было себя, так обманувшуюся в надеждах.

— Вадим взялся ситуацию исправить, — продолжал майор.

— Он сказал, что завалит ее в постель, и она на радостях все подпишет! Он ей чего-нибудь наобещает, а она ему свою долю передаст в управление!

— Не говорил я такого!

— Так ты и говорил! Мол, она такая корова толстая, только рада будет, если ее мужик осчастливит!

— Мария Алексеевна Поливанова, известная писательница, быть осчастливленной не желала. Тогда вы вдвоем заманили ее на пикник, опоили и отвезли в дом к Вадиму, где соблазнение должно было перейти в решающую фазу. Кстати, чем именно опоили?

— Клофелин, — буркнул Вадим. — Старый добрый способ. Да не собирался я ее насиловать, сдалась она мне! Зачем только она от меня рожу воротила? Я к ней подкатывал по-человечески, а она все «в музей мне надо, в музей»!..

— Вы… ненормальный? — спросила Маня из своего угла.

— А ты, блин, нормальная?! Я к тебе и так, и сяк, а ты ни с места!

— Он же не знал, что вы писательница, — вступилась за Вадима бабка Ирина. — Он думал, вы приехали за своей долей! Он не знал, что вы не та!

— Какая разница, та или не та?! — продолжала Маня. — Писательница или не писательница?! Так нельзя с людьми! Это… это… свинство!..

— А че такое мы сделали?! Ну, ниче!.. Я тебя не насиловал, клофелин сейчас хрен докажешь, время ушло! Синяки, что ли? Так я скажу, что они у тебя тушью нарисованы, и все дела!..

— Значит, в анамнезе у нас злостное хулиганство, удержание против воли, попытка изнасилования, — подытожил майор. — Статьи… статьи тебе на шконке подскажут. Лейтенант!

— Какая… попытка?! Что за статьи! Это не работает ничего, майор!

— Мозги у тебя не работают, — проинформировал тот. — А у нас все на своих местах.

В дверь заглянул лейтенант.

— Этого в КПЗ и этапировать для следственных действий в Москву, запрос я сделаю. Даму под подписку, и приглядывать по возможности. Если появится вторая Покровская, сигнализировать немедленно. Шут знает, что этой — кивок в сторону бабки Ирины — в голову стрельнет.

Бабка залилась слезами и запричитала.

Вадим покачнулся.

— Зачем… в Москву? Куда этапировать?..

— Все, лейтенант, я закончил, твоя очередь. Какой-то хитрый тут у вас пасьянс стоит, я всего три раза и сложил!..

— Постой, постой, майор, — забормотал Вадим, которого лейтенант с силой увлекал в коридор, — в какую еще Москву, ты что, майор, я не хочу, я не поеду, да я пошутил просто, слышь, майор!.. Дай мне позвонить, тебе любые деньги привезут, ты того, майор, не горячись… Ну, всяко бывает, ну ошибся я, ну хочешь, я перед ней на колени встану, чесслово, да ничего же не случилось, подумаешь…

Раневский оглянулся и остановился в дверях.

— Лекарь опасался, что я в тебя стрелять стану, — с непонятной тоской сказал он. — Рука дрогнет, и пристрелю ненароком. Я бы, может, и пристрелил. Но ты ж не человек. Ты… — он поискал слово, — куча говна. Чего в тебя стрелять? Они вышли на солнце — оба удрученные.

И она тут же сказала:

— Отпусти их.

— Нет.

— Дим, они свиньи, но ведь не… убийцы.

— Мань, в следующий раз он изнасилует. Хотя, может, и не убьет. У такого рода скотов кишка тонка.

Маня некоторое время молча шла с ним рядом.

— Но, может, как-то иначе? — спросила она наконец. — Как-то… по-другому образумить?

— Образумить его можно, только ввалив в дыню. Он по-другому не понимает. Словами объяснить ничего нельзя. Слова для него — сотрясение воздуха. А ввалить я ввалю.

— Как ты… узнал?

— Что узнал?

— Что есть еще какая-то Покровская и что меня перепутали с ней?

— Маня, я сто лет в розыске служу.

— И что? — не отставала она.

Он вздохнул и покорился:

— Ты уехала с этой дамой, почти против воли, это же все на моих глазах было. Я злился, как придурок, не остановил, ты попала в беду. — Он с силой почесал в затылке. — В гостиницу ты не вернулась. Я стал выяснять, что за дама и чья машина синяя, госномер такой-то, марка такая-то. Она за нами все время каталась.

— За нами следили?! — поразилась писательница, автор знаменитых детективных романов.

— Да не следили, так, пасли понемногу. Потом приехал в ресторан, потряс повара с официантом. Помнишь повара с официантом?

— Ну да, были какие-то люди на поляне.

— Они сказали, что ты напилась до полусмерти и Вадим тебя увез. Дальше — дело техники, нашел я дом тетки его, местные