его было выражение загнанного белого кролика. Заголовок кричал: «Падение теледоктора!», а фото сопровождалось стоп-кадром из «Утреннего шоу»: стройный Гордон в идеальном темно-синем костюме, сидящий на оранжевом диване с уверенностью, граничащей с высокомерием. Вивьен представила, как он в своей типичной покровительственной манере объясняет ведущему, почему детское питание нужно предать забвению. Далее говорилось о «тревожном» (да кого это тревожило, усмехалась Вивьен, – уж точно не автора материала) выступлении по ТВ, после которого Гордон исчез из виду и оставил жену, чтобы вести «отшельническую жизнь» в маленькой квартире-студии близ университета. «Мы все беспокоимся о докторе Макмиллане, – цитировался неназванный студент. – В последнее время он выглядит больным; ходят слухи, что он проводит над собой странные эксперименты». Небольшая пометка в конце сообщала, что Гордон отказался от комментариев. Содержание статьи Вивьен не убедило, но зато объяснилось странное поведение Гордона в день поминок Джанет. А позже – на прошлой неделе – имя доктора всплыло в той же газете: «Доктор Гордон скончался от аллергической реакции».

В статье перечислялись все его достижения в сфере диетологии, его «проницательные» телевыступления, и лишь в одной строке упоминалось его «спорное новое исследование». Как он вообще мог съесть что-то, содержащее семена кунжута? В статье лишь говорилось, что доктор был найден мертвым в своей квартире и, по предварительным данным, пал жертвой аллергии.

С тяжелым сердцем Вивьен снова открыла блокнот с колибри. Она просматривала статьи о смерти Гордона, попутно делая заметки. Он съел яблочный пирог с кунжутом, но откуда взялся пирог, оставалось неясно. Поиск в интернете показал, что кунжут – нечастый ингредиент в этом блюде. Итак, Вивьен отправилась на улицу, где жил Гордон, миновав новостройки и встретив по пути множество студентов в мешковатых штанах. Она не была уверена, что именно ищет, пока не заметила одного студента с картонной коробкой с надписью «Пекарня „Счастливый день“». Она проследовала за студентом и обнаружила торговые ряды, где нашлась и пекарня. В статьях о смерти Гордона не упоминалось, где был изготовлен пирог, но Вивьен по наитию зашла в оживленную лавку. Работавшая там женщина быстро и резко отмахнулась: она «уже сообщила полиции», что в ее яблочных пирогах нет кунжута, и «Бог его знает, почему он оказался в одной из моих картонок».

По пути домой Вивьен все размышляла над словами женщины. Теория Тристана о самоисполняющемся пророчестве в данном случае не работала. Гордон наверняка не знал, что в пироге был кунжут, ведь если бы знал, то попросту не стал бы его есть. Кто-то, знавший об аллергии Гордона, испек пирог нарочно, чтобы убить доктора, и подложил угощение в коробку с выпечкой. Она набрала сообщение Мелвину: правда ли то, что сказала хозяйка пекарни? И уже хотела нажать «Отправить», но остановилась. От Мелвина не было вестей с поминок по Джанет.

Затем Вивьен пролистала свои записи от начала до конца. Ее каракули, перемежаемые рисунками, складывались в единую историю. После смерти Стеллы она была уверена, что во всем виновата жертва троллинга. После смерти Мэттью – винила Джанет. Затем она переключилась на поиски восьмого персонажа, этого всеведущего дьявола, который каким-то образом связан со всеми гостями. Даже ее почерк был показательным: сперва аккуратный, с правильными предложениями и пунктуацией, почерк постепенно становился все неряшливее, появлялось все больше зачеркиваний и случайных слов. По нему легко читалось отчаяние Вивьен. Ее отчаянное желание жить. И вот она впервые заметила что-то. Цепочку улик, указывающих на убийцу. На одного конкретного человека.

* * *

У черных чугунных ворот университета Вивьен замечает сгорбленную фигуру Тристана. Она сделала несколько телефонных звонков и узнала, что в университете проходит памятная лекция в честь доктора Гордона.

– Всегда было интересно, сложилась бы моя жизнь иначе, если бы я поступила в университет, – говорит она Тристану, проходя мимо студентов в огромных наушниках и еще больших кроссовках.

– Там все вовсе не так, как принято считать, – бормочет Тристан, настороженно оглядывая студентов, словно те могли в любой момент наброситься на него и потребовать кошелек.

– Тебе не нравилась учеба? Зато ты встретил хороших друзей.

Тристан лишь пожимает плечами. Вивьен он сказал, что вот уже почти год раз в месяц видится со старыми университетскими друзьями. Они даже поговаривают о совместной поездке по Европе на поезде, совсем как в юности. Рассказывая ей все это, Тристан лучезарно улыбался, но сегодня он был в мрачном настроении.

– Уверен, тебя не удивит, что я был не самым популярным парнем в кампусе, – говорит он, засовывая руки в карманы и шагая впереди нее.

Его пришлось уговаривать сюда пойти.

– Он держал нас за сущих идиотов, – резко бросил Тристан, когда Вивьен предложила ему посетить памятную лекцию.

– Знаю, – ответила она, – у него был трудный период, и, похоже, он успел узнать что-то важное. Мы пойдем.

У Вивьен была еще одна причина прийти на лекцию, но она решила не посвящать в нее Тристана.

В конце концов он согласился сопроводить ее. Вивьен гадала, не звенит ли число в его голове. Скоро ему исполнится сорок. У него останется всего пять лет.

На широкой мраморной лестнице у входа в здание Вивьен видит Мелвина. Тот, откинувшись на ступеньках, курит сигарету, по-видимому не обращая внимания на взгляды студентов, вынужденных обходить его внушительное тело.

– Не знала, что ты куришь, Мелвин, – качает головой Вивьен.

– Новая привычка. – Он встает и тушит сигарету под ботинком. – Похоже, формула великого доктора ему совсем не помогла.

– По крайней мере, он пытался, – бурчит Тристан, обходя Мелвина и поднимаясь по лестнице.

Вивьен пожимает плечами, и они с Мелвином следуют за Тристаном внутрь.

Тристан

«Ты сможешь, ты сможешь…» Тристан глядит на свои старые, потертые кроссовки и заставляет ноги шагать дальше, одну за другой, и так до самой аудитории. Он опустил голову, стараясь не смотреть на знакомую изогнутую лестницу, облупившиеся шкафы для бумаг и пыльные портреты давно умерших преподавателей. Но запаха этого места – смеси подростковых гормонов, карандашной стружки и лимонной полироли – не избежать. Последние несколько недель и так были ужасными, чтобы еще возвращаться сюда, однако он снова поддался на уговоры Вивьен. Он идет вдоль бумажных объявлений о памятной лекции в честь доктора Гордона. За спиной Тристан слышит дружелюбную болтовню Вивьен и Мелвина. Он подходит к аудитории – там молодой студент протягивает ему листок бумаги с указанием: «Занимайте свободные места». Он выбирает место в конце третьего ряда, шаркающей походкой идет туда, затем снимает джинсовую куртку, кладет ее на колени и, наклонив голову, читает листок. Не поднимая глаз, видит, как Вивьен и Мелвин усаживаются рядом с ним.