и вытащил старую коробку из-под обуви. Под крышкой обнаружились его фотографии, которых он никогда раньше не видел. По какой-то причине они не попали в десятки фотоальбомов на книжной полке. Вот крошечный Тристан, лежащий на уродливом оранжевом покрывале, голый, если не считать тканевого подгузника; еще снимок мамы, гордо держащей его на руках в старом кресле-качалке; вот оба родителя вместе, одетые в лучшие праздничные наряды, при этом отец неловко держит Тристана на вытянутых руках. Тристан вынимал фотографии одну за другой и аккуратно складывал их на ковре. Пока внезапно не обнаружил листок бумаги. Слова были напечатаны на старой пишущей машинке, буквы не совсем выровнены, а «с» и «т» искажены. Это была явно одна страница более длинного документа, но содержание оказалось понятно и так: «настоящим отказываюсь от полной опеки над ребенком и соглашаюсь на отсутствие дальнейших контактов». Документы об усыновлении. Документы об усыновлении Тристана. Он бросил письмо и порылся в коробке, но больше никаких бумаг не нашел. Затем снова взглянул на детские фотографии. Живот матери в желтом костюме-двойке на удивление плоский, хотя она родила совсем недавно. Отец держит его неестественно, словно Тристан не младенец, а неожиданная посылка, которую он только что обнаружил на пороге. Подарок…

Тристан стиснул зубы и повторил свою мантру.

«Ты сможешь, ты сможешь».

– Второй фактор, влияющий на продолжительность жизни, – это среда, в которой живет человек. Под этим я подразумеваю доступ к чистой воде и достаточному количеству пищи, хорошее здравоохранение, хорошие условия. Мне хотелось бы думать, что в две тысячи семнадцатом году мы все увидим изменения к лучшему в нашей среде. – И профессор Гудакр дружелюбно кивает сотням восторженных лиц, улыбающихся ему в ответ. – Доктор Макмиллан обратил внимание на этот фактор окружающей среды. В частности – на питание и физические упражнения…

Затем Тристан заметил среди фотографий рукописное письмо. Оно было адресовано отцу, написанное уверенным, четким почерком. Местами слова были размыты и смазаны, но Тристан смог разобрать большую часть. Некая женщина писала его отцу, что беременна от него. Это было в феврале 1974 года, через два года после свадьбы его родителей. В этом же году родился Тристан.

– Доктор Макмиллан представил мне результаты своего исследования. Некоторые выводы я, приверженец традиций, нашел довольно радикальными, но он, безусловно, поднял ряд интересных вопросов. Какую роль в долголетии играют калории, физические упражнения и социальные контакты? Уверен, мой опытный коллега непременно опубликовал бы свои выводы. К несчастью, его исследование прервала сама жизнь…

Из первого ряда слышны рыдания. Тристан видит там двух женщин, сидящих рядом и держащихся за руки. Невольно он вспоминает «плачущих вдовушек» с поминальной службы по Мэттью. Однако в горе этих женщин нет фальши, это ясно хотя бы по их затылкам. У одной женщины каштановые волосы с проседью, плечи узкие и хрупкие, ее фигурка прижимается к женщине помоложе. Более высокая и плотная дочь доктора Гордона высоко держит рыжевато-русую голову, слушая профессора Гудакра и не отпуская левую руку матери. Тристан бросает взгляд на Вивьен: та с видом почуявшего дичь терьера тоже изучает этих женщин, а затем печально смотрит на него. Он усердно сохраняет бесстрастное выражение лица. Ему приходится уставиться в листовку, ведь он не в силах представить себе печаль, которой сам не испытывает.

– Повезло ей, – слышит Тристан бормотание Мелвина, далее следует тихий смешок Вивьен, а затем шиканье.

Тристан заставляет себя сосредоточиться на каждом слове в листовке: «У доктора Макмиллана остались жена Элизабет и дочь Луиза». Тристана поражает, насколько странным выглядит это выражение – «остались». Как будто они втроем цеплялись за перевернутую лодку, Гордон тонул, а Элизабет и Луиза сумели добраться до берега без него. В мысли Тристана вмешались слова профессора:

– Оставлю вам поразмышлять над этим. В результате самого продолжительного исследования стадий развития человека, которые проводили мои коллеги из Гарвардского университета, мы узнали следующее: на продолжительность и качество жизни влияет лишь один фактор, при этом не связанный с физическими упражнениями, диетой или набором хромосом… – Он замедляется, делает большие паузы между словами; в аудитории полная тишина, все ждут откровения. – Это общение, – наконец произносит он.

По аудитории прокатывается волна приторного «ах!».

Все это совсем как те невыносимые шоу талантов, которые так любит его мама. Те, где на сцену выходят маленькие дети с душераздирающими историями, призванными растрогать публику. Тристан закатывает глаза, увидев самодовольное выражение лица профессора. У Гудакра с Гордоном больше общего, чем он, вероятно, осознает.

– Если трагическая кончина доктора Макмиллана нас чему-то и учит, так это тому, что мы должны держаться за близких. В них – истинный секрет долгой и счастливой жизни. – Он смотрит на жену и дочь доктора Гордона с выражением, от которого Тристану не по себе, но обе женщины дружно кивают.

Очевидно, доктор Гордон не был согласен с этим утверждением, раз он покинул семью.

На белом экране появляются обложки книг Гордона, а затем и его фото. Губы сжаты, словно рот полон меда. Профессор подходит к Элизабет и Луизе, на лице – идеальная смесь сочувствия и печали, будто говорящая: «Я на тридцать процентов опечален своей потерей и на семьдесят процентов – вашей». Тристан замечает, что профессор держит руку Элизабет примерно на три секунды дольше, чем нужно. Ее бледное лицо заливает румянец, на губах появляется искренняя улыбка. Мужчина что-то говорит ей. Тристан встает так быстро, что не успевает схватиться за куртку, и та падает на пол.

– Закуски в холле, – сообщает Мелвин Вивьен, а Тристан наклоняется, чтобы достать джинсовую куртку из-под стула.

Он успешно добирается до лестницы, но между ним и Вивьен уже протискивается несколько студентов. Ее кудрявая голова исчезает в море одинаковых стрижек с выбритыми висками. Ноги кажутся неподъемными, взбираясь по ступенькам в просторное фойе. Куда пропала Вивьен? Остановившись, Тристан встает на цыпочки и пробует выглянуть из-за толпы, но тут кто-то толкает его сзади и смеется прямо в ухо. Сердце колотится в груди, словно кулак долбит по грудной клетке. Еще шаг – и его ослепляет солнечный свет, что струится в фойе из больших окон, образуя идеальный тупоугольный треугольник. Он спотыкается и еще через несколько шагов случайно наступает на задник чьих-то шлепанцев.

– Осторожнее! – рявкает мужчина, едва не упав, но Тристан уже прячется от солнечного света.

Он несколько раз моргает и вдруг видит ее. Ее. Светлые волосы, густая челка над кошачьими глазами, запрокинутая голова. Красные губы приоткрыты, исторгая тот самый характерный смех. Не может быть. Джанет? Теперь в грудь колотят два кулака. Он не может отвести глаз от женщины за барной стойкой, пока та смакует бокал красного