язык был шершавый, как наждачная бумага. Только усилием воли я заставлял себя дышать медленно и тихо. Департамент представит в лучшем свете, что я застрелил того парня, особенно если я упомяну в рапорте, что сделал это, защищая Брета. Защита людей из высшего руководства департамента отнюдь не то, что они хотели бы сделать менее престижным. Но они не защитят меня от объятий полиции. Особенно теперь, когда наши отношения с министерством внутренних дел так натянуты.

И вдруг… Я почувствовал осторожное движение. Это был он. Он наклонился вперед, и его лицо осветилось еле видным отблеском света, шедшего из щели внизу. Я не мстительный человек, но я был напуган и зол. Я вовсе не хотел позволять этим громилам взрывать наши автомобили, и совать мне под нос ствол автомата, и убивать меня, как они убили Тэда Рэйли. И этот не должен раствориться бесследно в ночи. Я медленно поднял пистолет и тщательно прицелился. Наверное, он увидел меня или движение пистолета. Он нырнул назад, как только я начал нажимать на спусковой крючок. Поздно. Я стоял, замерев, с поднятым пистолетом. Я сосчитал до десяти, и мне повезло. Моя пассивность придала ему смелости снова выдвинуться вперед, более осторожно, чем в первый раз, но все же недостаточно осторожно. Я выстрелил в него два раза. Пистолет с глушителем дважды дернулся у меня в руке, потом послышался стон и грохот, когда он, падая, вышиб дверь на лестничной площадке надо мною. Наверное, здесь было служебное помещение. Может быть, он один, а может быть, они все ожидали нас здесь. Вот почему мы не получили предупреждения от наших людей на противоположной стороне улицы.

На какой-то момент я заколебался. Мне хотелось посмотреть их убежище, но время поджимало и обстановка была очень серьезная. Я сбежал вниз, пробежал через офис, сбив по дороге на пол кассу, и толчком раскрыл качающуюся дверь в прачечную. Монеты и бумажные банкноты рассыпались по полу, и это может навести копов на мысль, что здесь было неумелое ограбление. После лестничной тьмы в прачечной было ослепительно светло под флюоресцентными лампами, светло и душно от пара. Я полуприкрыл глаза и выскочил на улицу.

Улица была освещена пламенем горящего автомобиля. Теперь я увидел третьего мужчину. Он тоже был в куртке горохового цвета. Он сидел на мотоцикле и пытался его завести. Я выхватил пистолет и выстрелил. Но он был очень быстр. И достаточно силен, чтобы, развернув мотоцикл по крутой кривой, дать полный газ и пуститься наутек. Я попытался еще раз выстрелить в него, но на фоне темных домов он стал скорее похож на клубок дыма. Слишком темно, слишком большое отклонение и слишком много шансов влепить пулю кому-нибудь в спальню. Поэтому я вернулся в прачечную посмотреть, как дела у Брета.

А Брет ничего не делал, кроме того, что прижимал к себе тот самый мешок и наблюдал, как парень в маске истекает кровью. Парень все еще крепко держался за стиральную машину, будто хотел перенести ее в другое место. Его ноги были широко расставлены, кровь стекала по белой эмали машины, была на стекле и, смешиваясь с мыльной водой из машины, лилась на пол.

– С ним все, – сказал я. – Пошли, Брет.

Я сунул пистолет в карман пальто. Брет был в шоке. Я слегка ткнул его под ребро, чтобы вернуть в реальный мир. Он поморгал и затряс головой, как боксер, который хочет прийти в себя. Потом он все понял и побежал за мною туда, где на углу был припаркован мой автомобиль.

– Оставайтесь в машине, – сказал я, впихивая его на переднее сиденье. – Мне надо посмотреть на остальных.

Брет все еще держал мешок с деньгами и бельем. Он был в трансе. И когда опустился на сиденье, мешок оказался у него на коленях. Он крепко обхватил его руками. Через дорогу все еще горел «форд-эскорт», на котором приехали Штиннес и его охранник, дым становился черным, так как огонь добрался до покрышек.

– А, вот и он, – сказал Брет, явно имея в виду Штиннеса.

– Дерьмо, – сказал я, потому что, к моему изумлению, Брет оказался прав. Штиннес выжил, когда бомба взорвалась под автомобилем! Он стоял возле дверцы моего «ровера», ожидая, когда его пригласят войти.

– Садитесь на заднее сиденье, – сказал я.

Его охранник стоял рядом с ним. И только когда оба неуклюже забирались на заднее сиденье, я увидел, что они скованы наручниками. Охранник, который приковывает себя к объекту охраны, лишает самого себя всех шансов, но сегодня он спас Штиннеса от верной смерти. Крейг был высоким и сильным, если бы даже к нему приковали Кинг-Конга, то и он шел бы туда, куда идет Крейг.

Я завел машину и уехал задолго до того, как показались хоть какие-то признаки полицейского автомобиля. Полагаю, эта респектабельная часть Хэмпстеда не привлекает большого внимания полиции в три утра по вторникам.

– Что же произошло, черт возьми? – спросил я.

– Я увидел, когда они подходили, – ответил Крейг. – Это любители, самые настоящие любители. – Он молод, ему было не более двадцати. – Я надел наручники, и мы вышли.

Он рассуждал очень просто, все хорошие охранники так делают. И был прав. Они вели себя как любители-непрофессионалы, и это меня озадачивало. Они даже дали возможность Штиннесу и Крейгу покинуть машину. Любители. Но КГБ не использовал любителей в своих ударных бригадах, и это меня очень заинтересовало. Мы встретили полицейскую машину около Швейцарского коттеджа. Она мчалась со скоростью семидесяти миль в час не по той стороне проезжей части, по какой положено ехать с голубыми мигающими огнями и включенной сиреной. Они это делали точно так, как показывают в ночных передачах телевидения.

К этому времени Брет пришел в себя.

– А почему вы говорили, что они появятся на взводе? – спросил он. Его голос дрожал, он неожиданно увидел деятельность департамента совсем с другого, острого конца и был потрясен.

– Очень странно, Брет. Эта мысль пришла к вам до того, как вы поблагодарили меня за спасение жизни, или после?

Позади я услышал легкое покашливание Крейга. Он давал понять, что в машине сидят люди, у которых тоже есть уши.

– Что?! Вы спасли мне жизнь, вы, сукин сын? – почти прокричал Брет истеричным голосом. – Сначала вы стреляли, используя меня как щит. А потом вообще убежали, оставив меня одного слушать музыку.

Я рассмеялся.

– Вот что такое быть полевым агентом, Брет. Если бы вы были опытным агентом, вы бы сразу распластались на полу. И было бы лучше, если бы вы