не знал ни слова по-чешски. В левой руке он сжимал револьвер, совсем как в детективе. — Ecco! — тыкал он пальцем в коляску. — Здесь! — Я вытащила оттуда Бару. Она плакала.

— Девочка мокрая. Ее надо перепеленать, — возмутилась я и швырнула мокрую пеленку к его ногам. — Когда вы ее кормили? Если вы к тому же морите ребенка голодом, то это еще одно отягчающее вашу вину обстоятельство! Похищение и жестокое обращение с младенцем… Ей необходим «сунар» — кушать. — Cucare! — Я взяла в рот палец и стала с такой силой сосать, что меня понял бы и шимпанзе. Косоглазый брезгливо ухмыльнулся, лицо его выражало «готов на все», он расстегнул пиджак. Под его кожаным пиджаком слева притаились автоматические пистолеты, гранаты, патроны и отмычки, справа — детское питание фирмы «Вандер», термос с молоком, обогащенным железом фирмы «Нестле», и пачка бумажных пеленок для любых нужд фирмы «Бамбино», левой рукой он протягивал мне бутылочку и пеленку, все еще сжимая в правой револьвер. Бара вцепилась в бутылочку. Она сосала долго, а я медленно пеленала ее, мне нужно было выгадать время, чтобы все обдумать. Может быть, старик Перголли послал этого гангстера вовсе не на свадьбу, а на поиски сокровищ своего бывшего конкурента? И для этого вооружил его, как Джеймса Бонда в детективной истории с младенцами?

— Бара должна вернуться к маме. Немедленно! — начала я с самого главного.

— Non capito! — Не понимаю! — ответил гангстер. — Атапат!

Я решила, что он собирается объясняться со мной на языке младенцев. Но у него был совершенно иной план. Он достал сфотографированную карту, ту, что украшала камин на даче у Рыбовой. Очевидно, он был основательно подготовлен.

— Атабетата… — ткнул он пистолетом, показывая, что я должна ползти по земле вместе с Барой, которая с любопытством поглядывала на нас. Но я не двинулась с места.

— Атапата, Грр!.. — крикнул он с угрозой, размахивая картой и пистолетом.

— Можете меня пристрелить, но мучить ребенка я не дам, к тому же еще понапрасну. Нет никаких сокровищ, понимаете? Все это чепуха, идиотизм, бессмыслица, нонсенс! Кто в это поверил, тот псих, Шихт капут! — Я постучала пальцем по лбу.

Но итальянец начал стрелять. В ярости он выпустил несколько пуль в землю рядом с тем местом, где я стояла, но, увидав бесполезность своей затеи, опустился на четвереньки, то есть на три точки, потому что одной рукой все еще направлял на меня оружие, и стал ползать вокруг Бары, которая приняла это за какую-то новую игру. Косой щерился в жуткой улыбке, кроме того, он хрипел и бормотал на манер старших ползунков:

— Гррр… Атапатабе! Грр! Бетамасаба?!

— Ата! — ответила Бара, будто поняла его.

— Ге! — просиял итальянец.

— Атабетами, — лепетала Бара.

Итальянец достал — я не поверила своим глазам — счетную машинку и принялся отчаянно нажимать кнопки. Бара не издала больше ни звука. Она требовала машинку. Итальянец спрятал ее за спину.

— Гетаба! — сказал он с угрозой. — Атабемемика!

Но Бара хотела играть с машинкой. И тут итальянец замахнулся на нее.

Если он ее ударит, я брошусь на него, решила я, обходя незаметно косоглазого сзади. Он, видимо, забыл обо мне. Но в решающий момент вдруг появился Карел, на сей раз без велосипеда. Вероятно, тайник находится где-то поблизости. Но что он все-таки ищет? Я ничего не понимала. И зачем он сюда возвратился? Итальянец вскочил, оставив нас обеих, и ринулся в кустарник.

Карел побежал. Какое-то время он петлял, и я боялась, что гангстер выстрелит. Но ведь его интересует вовсе не Карел, а тайник, где спрятан клад! Беппоне на руках у Карела орал, итальянец изрыгал проклятья. Карел остановился у деревянного сруба, видимо, это был охотничий домик, здесь кончалась просека. Карел стоял там и ждал, как будто хотел, чтоб итальянец его поймал, он медленно открывал низкую дверь, когда итальянец, налетев на него и резко оттолкнув дулом пистолета, ворвался в дом.

Я с Барой на руках мчалась вдогонку. Подбежав, я увидала, что косоглазому защелкивают наручники. В доме его ждал Коубек со своим помощником. Карел привел гангстера прямо в их руки. За спиной у меня появились люди, одетые в милицейскую форму.

— Ну, парень, молодец, ловко это у тебя получилось! Впрочем, не знаю, может, это был твой долг? — Коубек помог Карелу подняться на ноги, с ним ничего страшного не произошло, так, несколько царапин, Беппоне сидел на земле рядом.

— И Бару тоже мне дайте, я вчера обещал Илоне, что привезу ее сам!

Бара тянула к нему ручки, как будто у меня ей было плохо.

— Другого выхода мы не видели, — объяснял мне Карел, когда мы все вместе возвращались на дачу в машине Коубека. — Поймите, нам необходимо было его обнаружить. Мы не знали, кто похититель, но знали одно — он обречен на провал. Ведь сокровищ не существует. Значит, он клюнет на то, что кто-то знает, где спрятан клад, и станет его преследовать. Я проехал мимо детской площадки, но все мамаши смотрели лишь на свои сокровища, играющие в песочек, а итальянец, очевидно, спал. Но вы его разбудили. Вы нам очень помогли…

— Благодарю вас, — сказал Коубек, когда мы уже проехали часть пути, — на этом ваша работа здесь закончена.

— Вы полагаете, что Илона Рыбова сможет сама воспитать Бару и Карела и обойдется без социального инспектора?

— А вы что вообразили? — вмешался Карел. — Мы же всю ночь обдумывали план действий!

Карел устроился на заднем сиденье, оба младенца спали у него на руках.

— Впрочем, я ведь терпеть не мог Илону. Я всегда думал, что она плохая мать. Потом она меня убедила, что я ошибаюсь, она вовсе не такая…

— Может быть, Карел, и ваша мама тоже не такая. Может быть, вы и там ошибаетесь. Попробуйте, сделайте попытку? Ведь драгоценности так или иначе необходимо вернуть. Чем раньше, тем лучше.

Мы подъехали к даче Рыбовой. Нас встречали все местные жители. Начались поцелуи, посыпались слова благодарности, а потом на глазах у всех второе изгнание Перголли. На этот раз демонстративное, при свидетелях.

— Но, Илона, я не отвечаю за своего отца… — Перголли стоял рядом с автомобилем и держался за планки забора. — Я ведь не виноват, что этот маразматик послал сюда мафиозо из Сицилии…

Мимо его головы пролетел чемодан, привезенный Илоне, как он утверждал, из Венеции. Возле него в траве уже валялись два вечерних платья, шуба из леопарда и две большие сумки, так называемые «косметички».

— Согласен, я не должен был писать ему про шум вокруг сокровищ Шихта, это моя ошибка, признаю!

Ему пришлось пригнуться, потому что мимо его