странствовать по свету в поисках возможности пополнить свои знания о магии.

«Я не смогу задержаться здесь, — признался он себе через несколько дней после прибытия, стоя в театре рядом с Винсенте и глядя, как Лиз и Монтальбан ре­петируют сцену. — Ведь мне нужно стать мастером-волшебником. Если я хочу подготовиться к возвраще­нию в Тарнсберг, то мне нельзя навсегда оставлять странствия и оседать на одном месте. А Лиз... Лиз — другое дело. Здесь она ведет ту жизнь, для которой рождена».

— Обрати внимание на этот отрывок, — тихо сказал Винсенте и подтолкнул Рэндала локтем, выведя его из задумчивости. — Выход героя. До сих пор мы спускали Монтальбана на веревке с чердака. А сегодня попробу­ем сделать так, чтобы он появился из-под сцены через люк — посмотрим, лучше получится или нет.

Рэндал кивнул и переключил внимание на Монталь­бана, игравшего злого дядюшку. Тот выбрался на сцену из люка.

— Ни первый, ни второй варианты не похожи на ма­гические врата, — подытожил Рэндал. — Почему князь не попросит мастера Петручио соорудить такие врата вместо всех этих люков?

— Князь думал об этом, — ответил Винсенте. — Но это здание не было с самого начала предназначено под театр. Его перестроили из старого крыла дворца.

— Понятно, — отозвался Рэндал. Магические врата — если их сооружать прочно, на века, под руководством опытного волшебника — должны строиться вместе со зданием. А временные врата требовали такой громадной энергии, что даже для опытного чародея попытка выст­роить их могла окончиться гибелью.

Рэндал поразмыслил над сценой.

— Если выбирать из двух вариантов, появление из-под сцены выглядит лучше, — решил он. — Но все рав­но это не похоже на настоящее волшебство.

— Да и не должно быть похоже, — ответил Винсенте. — Сделай яркую вспышку света, громкий хлопок — и это сгладит все шероховатости.

Рэндал кивнул и снова принялся наблюдать за акте­рами. Когда сцена была отрепетирована, Лиз подошла к краю подмостков.

— Ну, как у нас получается? — спросила она.

— Лучше, чем в прошлый раз, — ответил Винсенте. — Я боялся, что всю сцену придется перекраивать, но сей­час все складывается как надо.

Лиз вздохнула с облегчением и уселась на край сцены, болтая ногами.

— Как мне здесь нравится, — проговорила она, потя­нулась по-кошачьи и улыбнулась Винсенте. — Вы себе не представляете, — сказала девушка, — до чего хорошо снова оказаться на сцене. Последние три года я в основ­ном пела, иногда немного занималась акробатикой. Но я родилась в семье актеров, и мое призвание — театраль­ная игра.

Винсенте тоже улыбнулся в ответ.

— Ты стала для труппы настоящей находкой. Оста­нешься с нами после праздника Середины лета?

У Рэндала перехватило дыхание, он отвел глаза, боясь услышать, как подтвердятся его самые страшные подо­зрения. Но Лиз с сожалением покачала головой и отве­тила:

— Не знаю. Здорово, конечно, снова оказаться среди своего народа, да и князь — хороший повелитель. Но мы с Рэнди почти не расстаемся с того дня, как познакомились. Однажды он спас мне жизнь. Понимаете? Я оста­нусь здесь столько же, сколько и он — не больше.

Рэндала захлестнула теплая волна приятного удивле­ния. Он всегда был благодарен Лиз за ее дружбу, но не думал, что и она ценит ее так высоко.

— Кроме того, — добавила девушка, — у меня еще ос­тались дела в Брисландии. Так сказать, последний куп­лет песни еще не допет. — Она неуверенно помолчала, будто подыскивая нужные слова. — Моя семья всегда хотела попасть в ту страну, и я чувствую, что обязана за­кончить дело, которое начали они.

Рэндал молчал. Его озадачили и слова Лиз, и ее ко­леблющийся тон, так непохожий на ее всегдашнюю уве­ренность. Но не успел он что-нибудь сказать, как дверь в дальнем конце зрительного зала распахнулась. К акте­рам торопливо подошел посыльный в черной с серебром ливрее княжеской свиты. Он отвесил торопливый по­клон Рэндалу и Лиз, потом жестом отозвал Винсенте в сторону.

Актер постоял немного, слушая, как посыльный что-то быстро говорит ему вполголоса, потом обернулся к остальным.

— Прошу прощения, — сказал он, — но меня ждут срочные дела. Встретимся завтра и продолжим с того же места, на каком остановились. — Рыжеволосый актер поклонился и торопливо ушел.

Рэндал долго смотрел ему вслед. Брови юного вол­шебника в раздумье сошлись на переносице. Неожидан­ный уход Винсенте почему-то напомнил ему о тихом стуке в дверь кабинета Петручио, раздавшемся в первый день после появления Рэндала во дворце. В тот раз мас­тер-волшебник отослал юношу из комнаты, ничего не объяснив. Точно так же, без объяснений, ушел сейчас Винсенте.

«Может быть, я просто плохо знаком с обычаями здешнего двора, — подумал он. — Но, сдается мне, в Паллиде происходит много такого, что не заметно по­стороннему глазу».

Глава 3

Потайные ходы

Так, в учебе и репетициях, быстро пролетели еще не­сколько недель. С приближением середины лета репети­ции стали длиннее. Винсенте, всегда такой бодрый и энергичный, настойчиво требовал от каждого выклады­ваться до последних сил, и нередко Рэндал возвращался в свою комнату уже затемно.

Последняя репетиция перед праздником Середины лета была самой долгой и изматывающей. Рэндал снова и снова заставлял иллюзорное солнце в первом акте всходить над сценой, без конца водил взад и вперед по зрительному залу стенающего полупрозрачного призра­ка. Наконец Винсенте объявил перерыв.

На шатком столике за кулисами стоял глиняный кувшин с прохладной мятно-медовой водой. Рэндал налил себе кружку и выпил одним большим глотком. «Может быть, маскировки и иллюзии — занятие ба­нальное, — подумал он, наполняя кружку еще раз, — но, если творить их много часов подряд, они отнимают сил не меньше, чем магические молнии или предсказа­ние будущего».

Не выпуская кружки, он подошел к Лиз и Винсенте, стоявшим у переднего края сцены. Оба актера и подмастерье-волшебник смотрели, как в узкую дверь за сце­ной входят и выходят слуги. Они выносили из кладовой длинные скамьи с мягкими подушками и расставляли их рядами в зрительном зале.

По числу сидений Рэндал попытался прикинуть, много ли зрителей придет смотреть праздничное пред­ставление. Выходило невероятно много.

— Откуда же прибудут все ваши гости? — поинтере­совался он у Винсенте.

— Отовсюду, — ответил рыжеволосый актер, сделав широкий взмах рукой. — Середина лета — большой пра­здник, а наш князь слывет щедрым и гостеприимным владыкой. Приглашены все знатные семейства Паллиды, другие города-государства Окситании прислали