Помчались за милицией. Но пшадская милиция в дырку поганую не полезла. Попросили заявление написать и поискать тех, кто рискнет здоровьем за исчезнувшего. Характерно, что оба оставшихся на поверхности спелеолога лезть в шахту не захотели. Пшадские были того же мнения.

И дело заглохло.

Прошло еще двадцать лет, и уже в 1990-х в округе Пшады стали пропадать люди. И козы. Неясно, вместе или по отдельности.

Тогда вспомнили про Чертову шахту. Нашли.

И снова лезть местные побоялись.

Но объявились очередные безбашенные спелеологи, на сей раз из Москвы. Стали спускаться со страховкой по очереди. Но не достигли даже сорока метров: на уровне двадцати пяти метров на них нападал необъяснимый страх, и исследователи орали благим матом, чтоб их, не мешкая, поднимали.

Чертова шахта дразнилась. На «слабо» сюда приезжали еще несколько команд, вооруженных телекамерами с подсветкой, радиометрами, шумометрами, хронометрами и другой хитрой аппаратурой.

И им снова становилось страшно.

Упорные спелеологи изучали странный провал, не щадя ни живота своего, ни аппаратуры.

На глубине сорока метров был отмечен повышенный, в пять раз выше естественного, радиационный фон, а шумометр зафиксировал инфразвук частотой 7-10 Гц – смертельно опасный для человека.

Странным выглядело ускорение времени в скважине: за два с половиной часа на две с половиной секунды «убегали» вперед часы.

Тут же старожилы рассказали историю про то, как местные парни опустили в шахту своего дружка, а вылез тот из нее поседевшим, как лунь, стариком. Старика, правда, не предъявили.

Телекамера оказалась покрепче всех живых. Ее удалось опустить на двести (!) метров. Но никаких ужасов она не обнаружила: гладкие стены, продолжение спуска.

Так природная это дыра или дело рук человека разумного? Нет ответа.

И только уфологи знают: «труба» создана по неизвестной или утерянной технологии и, скорее всего, пришельцами или подземными жителями.

Так и не найдя ответов на все вопросы, шахту на время оставили в покое. Чтобы никто в нее не свалился, тщательно замаскировали.

Но она есть.

Понтийские греки – кто они

Теперь отвлечемся от призраков и пришельцев, вернемся в теплую Пшаду. Туда, где живут Аристотель, Перикл, Янис, Афина и так далее.

Мою приятельницу здешнюю зовут Деспина. И она из старинной семьи понтийских греков.

«Насколько старинной? Да Бог знает… Но поколений восемь-девять уже здесь живем», – отвечает она на мои вопросы.

А, меж тем, греки приходили на эти берега несколько раз. Волнами.

Впервые эллины появились в Причерноморье примерно за семь веков до рождения Христа.

Пришли, изучили местность и осели. Построили города, сложили их в отдельное царство – Боспорское.

Французский ученый и путешественник Фредерик Дюбуа де Монперэ помещал в район Криницы, в нескольких километрах от Пшады, но на берегу моря, античную Ахайю. На правом берегу реки Пшада располагался античный поселок IV–II веков до нашей эры.

Геленджик, обок которого находится Пшада, тогда назывался Торик. В его гавань заходили суда с вином, маслом, тканями, оружием и другими роскошными товарами. Их меняли на рабов, рыбу и зерно от местных племен меотов и сарматов.

С веками Боспорское царство существовать перестало, но место было торговцами намоленное. Потому пришли генуэзцы и снова стали торговать. А уже в начале XIX века нахлынула вторая волна переселенцев-греков – из Турции.

Благодаря грекам, здесь появились виноградарство, табаководство, умение разводить и содержать обширные фруктовые сады. В Пшаде они везде: персиковые, хурмичные, инжировые. Не говоря уже о яблонях, грушах и черешне.

Сегодня на Кубани проживает около тридцати тысяч греков. Это третий по численности, после русских и армян, этнос Краснодарского края.

Большинство греков (около двадцати тысяч человек) проживает в городах, и примерно девять тысяч – в сельской местности. Они живут в селах Кабардинка, Прасковеевка, Адербиевка, Пшада, Витязево, Мерчанское, Гавердовское, в городах Геленджик, Новороссийск, Адлер, а также в Адыгее.

Понтийские греки, на удивление, не растворились в калейдоскопе народов Кубани. Они христиане, конечно, но… не до конца. Языческого в их культуре по-прежнему много.

Их язык на тысячелетие позже древнегреческого пришел на эту землю. И до сих пор сохранил потрясающую буквальность в смысле слов: поныне на этом языке прачечная зовется катаризма, перевозка – метафорисис, стол – трапеза. Сами же себя местные греки называют ромеос, ромеи.

Все так же понтийцы по весне отмечают Сирандос.

В этот день обязательно готовят хотар рике – травяную еду – блюдо из сорока трав. А на свадьбах танцуют обрядовый танец Винеман, в котором шесть пар молодоженов с горящими свечами в руках приветствуют и принимают в свой круг новобрачных по завершении свадебного пира.

Примечательно, что понтийские греки в начале XXI века получили возможность вернуться на прародину, в Грецию. Кто-то действительно уехал, но все же большинство остались.

Потому что велика сила печатного слова.

И отдельно про дольмены

В 1990-х тут было трудно. Как и во всей России, развалился богатый совхоз «Михайловский перевал», который строил в Пшаде школу, Дом культуры, дороги. И давал работу.

В 1995 году новая напасть: по одной из улиц Пшады, после продолжительных ливней, сошел грязевой сель с глиной и деревьями. Тридцать домов исчезли, а на их месте возникло озеро.

Но терпеливые греки не унывали и дождались своего звездного часа. Спустя год после разрушительного оползня вышла книга Владимира Мегре «Анастасия». А в ней речь шла, кроме прочего, о волшебных свойствах дольменов.

А где у нас дольмены? Правильно, в Пшаде.

И, с тех самых пор и по сию минуту, туристы косяком несутся в Пшаду и окрестности, в надежде приобщиться к таинствам, а заодно выздороветь, просветлиться…

Местные жители ориентируются в спросе мгновенно. Мне кажется, в половине дворов Пшады стоит реконструированный ГАЗик с лавочками. На них туристов возят к дольменам прямо по руслу Пшады. Правда, о том, что джиппинг убивает в русле реки все живое, никто не думает.

Но оставим эти скучные материи, повернемся лицом к дольменам.

Итак, в долине реки Пшада насчитывают около семидесяти мегалитических сооружений.

Узнали об их существовании давно: еще в 1774 году дольмены описал в походных рассказах германец Петр Симон Паллас, назвавший их «каменными домами».

Спустя двадцать лет на группу из шести дольменов на реке Пшада наткнулся Тебу де Мариньи и тоже упомянул о них в рапорте.

И, наконец, английский разведчик Джеймс Белл в 1839 году нарисовал их.

Дольмены Пшоды удивительные. Это кок бы домик из массивных плит. В передней части круглое (как по циркулю!) отверстие, диаметром примерно сорок сантиметров. Примерный вес плит –