class="empty-line"/>

— Ушли! — прорычал он. — Чёртовы крысы, они снова ушли!

— Полковник, возможно, они просто прошли через затопленную секцию. Наши локаторы там не работают...

— Не учи меня, — Дрейк развернулся, и боец замолчал. — Выставляем посты у всех выходов из этого сектора. Ни одна крыса не вылезет на поверхность без моего ведома. Мы их запечатаем. Заморим голодом. Рано или поздно они вылезут. И тогда...

Он не закончил. В его голове уже созревал план — жестокий, простой, эффективный. Он не найдёт их в трубах. Значит, он выкурит их оттуда. И плевать, сколькие заплатят за это. Невиновных не бывает.

Элиза привела Райана на заброшенную насосную станцию. Грохот воды глушил шаги, запах сырости и старого машинного масла щипал ноздри. Райан всё ещё сжимал «Глушитель», и в его глазах, впервые за долгое время, не было пустоты. Там были слёзы. Усталость. Страх. Но была и жизнь.

— Ты как? — спросила Элиза, отдышавшись. Она присела на ржавую трубу, вытирая лицо грязным рукавом.

— Тишина, — ответил он. — Я слышу только шум воды. И твой голос. Никаких цифр. Никаких расчётов. Это... это как проснуться после кошмара и понять, что ты в безопасности.

— Ты в безопасности? — Элиза горько усмехнулась. — Соул, нас ищут полгорода. У нас нет дома. У нас нет денег. У нас есть только этот дурацкий жезл и пара бинтов на твои покалеченные руки. Какая к чёрту безопасность?

Райан подошёл к ней и, неожиданно для самого себя, опустился на корточки рядом. Правой рукой — той, что почти ничего не чувствовала — он осторожно коснулся её пальцев.

— Безопасность — это когда есть тот, кто держит тебя за руку, — сказал он тихо. — Даже если ты этой руки не чувствуешь.

Элиза смотрела на него долгую минуту. Потом шмыгнула носом и отвела взгляд.

— Сентиментальный дурак, — буркнула она. — Нам нужно придумать, что делать дальше. А не сопли разводить.

— Я знаю, — Райан выпрямился. — У меня есть план. Не мой. Архива. Он... он пассивно подсказывает варианты, даже когда я не прошу. Я просто их слышу. Как шёпот на грани слуха. И один из вариантов — это Варн.

— Следователь? — Элиза нахмурилась. — Ты спятил? Он из Магистериума. Он такой же, как они.

— Нет, — Райан покачал головой. — Я видел его. Не лично, но... Архив анализировал его действия. Он ищет правду. Вроде бы. А вдруг это может нас спасти?

— Или погубить, — Элиза встала, подошла к нему вплотную. — Я против.

— Но у нас нет других союзников. Морт использовал нас. Орден… о них я вообще молчу. Остаётся только Магистериум. Или... или бежать. Но город — это наша клетка.

Они стояли в полумраке насосной, слушая гул воды.

— Хоть мне это и не нравится, — наконец сказала Элиза. — Ладно. Но сделать надо по уму. Подумаем об этом. И еще кое-что. Если он попытается нас арестовать — я не сдамся. Я буду биться.

— Я знаю, — Райан слабо улыбнулся. — Ты всегда бьёшься. Это то, за что я...

Он не договорил. Не смог. Слова застряли в горле. Но Элиза поняла. Она поняла всё и без слов.

Где-то далеко, в лабиринте коллекторов, завыли сирены Ликвидаторов.

Но здесь, в насосной, была тишина.

Глава 12

Серый, холодный свет просачивался сквозь щели в стенах насосной станции, превращая ржавую воду в лужах в мутное зеркало. Райан проснулся первым. Впервые за долгое время не от шума — от его отсутствия. В голове было пусто. «Глушитель» лежал рядом, прижатый к груди, и металл казался тёплым, почти живым.

Элиза спала, прислонившись к стене. Её лицо во сне потеряло привычную жёсткость, став просто уставшим, почти детским. Райан смотрел на неё и чувствовал — нет, не тепло. Он вообще мало что чувствовал последние дни. Но он знал, что она здесь. И этого хватало.

Она открыла глаза резко, как от толчка. Мгновение — и взгляд стал прежним: колючим, настороженным.

— Чего уставился? — голос хриплый со сна. — Дрыхнуть мешаешь.

— Нам нужно идти, — сказал Райан. Без предисловий. — Варн — это выход.

Элиза села, потирая шею. Несколько секунд она просто смотрела на него, потом отвернулась, разминая затекшие плечи.

— Опять ты за своё.

— Мы не можем сидеть здесь вечно. Еда кончится. Орден сужает круг. Рано или поздно...

— И что нам даст твой Варн? — перебила она. — Допрос? Тюрьму? Ты думаешь, он нас обнимет и скажет: «Ой, какие вы бедненькие, идите гулять»?

— Он следователь. Он ищет правду.

— Правду? — Элиза зло усмехнулась, поднимаясь на ноги. — Соул, правда в этом городе — товар. Её продают тем, кто больше заплатит. Ты хочешь отдать её даром?

— А что ты предлагаешь?

Она замолчала. Потому что нечего было предложить. Бежать некуда. Прятаться негде. Золото кончилось. Единственный, кто мог помочь — Костоправ — уже взял с них плату вперёд и исчез в своей вонючей дыре.

— Я предлагаю не лезть в пасть к волку, — наконец сказала она. — Не сейчас. Сначала нужно понять, что мы вообще из себя представляем. Ты знаешь, на что способен? Я — нет. Ты тоже нет. Как мы можем торговаться, если не знаем свой товар?

Райан хотел возразить, но она подошла ближе, ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты стал другим, Соул. Раньше ты дрожал от каждого шороха. А теперь говоришь «Варн — это выход» как будто... как будто ты сам в это веришь. Ты просто просчитал вариант и предлагаешь его, потому что другие варианты хуже. Но ты не чувствуешь разницы. И это меня пугает.

Он не нашёл ответа. Потому что она была права.

Они замолчали надолго. В насосной станции было слышно только, как вода капает где-то в темноте. Райан сидел, прижимая «Глушитель», и пытался вспомнить, каково это — спорить от души, а не от расчёта. Не получалось.

— Черт побери, Соул, — сказала Элиза, когда молчание стало невыносимым. — Я же