Сваливать. Не сейчас, но подготовиться. Собрать вещи, деньги, решить с документами. Замести следы. Если нас ищут — не сидеть же здесь сложа руки.

Райан кивнул. Помолчал, потом сказал:

— Ты злишься на меня.

— Да, — не стала скрывать она. — Ты стал другим. Ты это знаешь, и я это вижу. Но я не могу злиться на тебя вечно. Потому что мы в одной лодке.

— Я не просил тебя быть в этой лодке.

— Вообще-то просил. И вообще давай без обесценивания. Я многое потеряла из-за тебя, — она отодвинула кружку. — Всё. Давай по делу.

Они проговорили до темноты.

В своём убежище Морт сидел в кресле и слушал доклады. Перед ним стоял человек — тот самый, которого отпустил Дрейк. Лицо в запёкшейся крови, рука болталась плетью, перемотанная грязными тряпками.

— Двенадцать человек за ночь, — прохрипел он. — Три точки.

— Это он? — спросил Морт. Голос тихий, злой.

— Да. Мясник из Ордена. С железной рукой.

— Что он сказал?

— Сказал: найди Соула и сдай. Иначе не остановится.

Морт закрыл глаза. Внутри кипело — не страх, бешенство. Он хотел сдать этого клерка, мечтал. Лозунг «Славьте Короля Нищих» висел над городом как клеймо, и каждый патруль теперь знал, кто он. Обезличенный, но всё равно — враг.

— Мы не знаем, где он, — сказал Морт сквозь зубы. — Но мы найдём.

— Если не найдём? — спросил человек.

— Найдём, — повторил Морт и махнул рукой, отпуская.

Человек вышел, прижимая сломанную руку к груди.

Дверь закрылась. Морт остался один в полутьме, глядя на карту города, утыканную булавками. Район Ткачей был пуст. Его королевство рушилось. И шансы на выживание стремительно падали.

Варн отправил сообщение в тайный ящик в парке — короткое, зашифрованное, без подписи. Ленц стоял рядом, сжимая папку, и ждал, когда следователь заговорит.

— Дрейк давит на Короля, — сказал Варн, запечатывая конверт. — Тот в свою очередь захочет сдать Соула. Если они его найдут раньше нас, мы потеряем свидетеля.

— Господин следователь, а если Король Нищих все же найдет и сдаст его, чтобы спасти себя?

— Не сдаст, пока не найдёт. А найдёт — тогда будет поздно.

Варн протянул конверт Ленцу.

— Передай на ячейку. Сегодня же.

Ленц кивнул и вышел.

Элиза вернулась из парка хмурая, сжимая в руке смятый листок. Райан сидел на диване, сжимая «Глушитель», и смотрел в стену.

— Варн прислал, — сказала она, бросая записку на стол. — Как ты и говорил. Дрейк давит на Короля. Требует нас сдать. А Морт может выйти на след.

Райан взял бумагу, прочитал, отложил.

— Что будем делать? — спросила она.

— Ждать.

— Ждать? — она подняла бровь.

— Дрейк давит, Король ищет. Если мы побежим — нас найдут по следам. Если будем сидеть — есть шанс, что не найдут.

— Не найдут, как же, — Элиза зло усмехнулась. — Они весь город перевернут.

— Значит, будем готовы уйти в любой момент.

Она достала старый тёткин рюкзак, висевший в шкафу, и начала собирать вещи. Хлеб, консервы, спички, нож. Деньги — мелочь, которая осталась после Костоправа.

— Сколько у нас времени? — спросила она, затягивая лямки.

— Варн пишет — дни, — сказал Райан. — Три или четыре, пока они сузят круг.

— Архив не подсказывает точнее?

— Архив не всё видит.

Элиза завязала рюкзак и поставила у двери.

— Замок надо поменять, — напомнил Райан.

— Завтра.

Ночь опустилась на город, тяжёлая и холодная. Дрейк снова вышел на охоту. Ещё один притон, ещё одна зачистка. На этот раз он не оставлял живых свидетелей — только надпись на стене, выведенную чужой кровью. «Следующий — ты, Король».

К утру трое приближенных людей Короля Нищих сбежали, не дожидаясь, когда до них доберутся.

Морт сидел в своём кресле, слушал доклады и старел на глазах.

— Ищите, — сказал он. — Квартал за кварталом. Подвал за подвалом. Я хочу знать, где они прячутся. Этот урод… он не остановится. Это уже вопрос не мести, а выживания.

Поздно вечером в квартире тётки было тихо. Райан сидел у окна, положив «Глушитель» на подоконник. Элиза спала на диване, свернувшись калачиком, лицом к стене. Плед сполз на пол, но она не просыпалась.

Он смотрел на неё и пытался вспомнить, каково это — чувствовать. Не холод кружки, не тяжесть ложки. Её. Прикосновение, запах, голос, когда она говорит «Соул» — с усмешкой, со злостью, иногда с чем-то тёплым, что прячет под маской цинизма. Не получалось.

Архив не мешал. «Глушитель» работал исправно, а Райан сам не знал, хочет ли он сейчас его снимать. Страха не было — Архив забрал и его тоже. Но тишина внутри оказалась тяжелее любых расчётов.

За окном часы пробили полночь.

Он услышал шаги. Несколько пар, ритмичные, неспешные. Остановились у подъезда. Райан замер, потянулся к шторе, отодвинул край.

Внизу горел фонарь. Две тени — мужские, в форме городской стражи. Один курил, второй щурился, глядя на окна.

— Здесь тебе не тут, — сказал курящий. — Пойдём.

— Да подожди, — второй всматривался. — Вроде свет мелькнул.

— Свет? Дом жилой. Мало ли кто не спит.

Они постояли ещё минуту, потом двинулись дальше. Шаги затихли в конце улицы.

Райан выдохнул — и только тогда понял, что задерживал дыхание.

Элиза не проснулась. Он лёг, натянул одеяло, закрыл глаза. Тишина обняла его, как чужое тело, — послушная, пустая, чужая. Где-то на грани слуха слышалось её дыхание. Он не чувствовал его, но хотя бы слышал. И этого пока было достаточно.

Глава 16

Ссора назревала давно — как грозовой фронт, который собирается за горизонтом, но всё не прорывается. Элиза ходила по квартире, трогала вещи, которые не имели к ней никакого отношения, ставила их на место и тут же брала снова. Райан сидел на диване, сжимая «Глушитель», и