если не провожу леди до пункта назначения, — сказал он и ловко спрыгнул с койки.

Бойкий старик.

Я хмыкнула. Ну да, конечно. Вряд ли его интересовало джентльменство. Он позволил Эдгару уйти, хотя меня должны были разбудить и забрать.

Очевидно, меня тут оставляли умирать.

И, судя по взгляду Освальда, он не был уверен, что я вообще найду путь туда, куда надо. Особенно через туман.

Но в итоге мы вышли. Из задней нижней части корабля выбрались на причал. Свет ударил в глаза так резко, что я зажмурилась и поморщилась. И… никакого тумана.

— Что за… мне же говорили, что здесь туман, — Освальд даже остановился.

— Вас обманули, — бросила я, но и сама задумалась.

Туман в моем мире образуется, когда теплый влажный воздух встречается с холодной поверхностью.

Но тут все было иначе. Я помнила, что, когда мы выходили раньше, холода не было.

Значит, образование тумана связано с чем-то другим. Возможно, магическим. А исчезал он… когда? Когда выгодно кому-то, чтобы мы видели? Или наоборот — не видели и должны были умирать. Кто-то диктовал все эти правила и их последовательность непонятна.

Интересно. Очень интересно.

— Я думал, что мы не пройдем, но тут сам бог велел, Света, — хмыкнул Освальд. — Я хочу знать больше. У вас такая занятная фортуна.

Я усмехнулась.

— Сама удивлена.

И правда, удивлена. Пока что мне жутко везло. Сначала капуста, потом старик, который оказался не врагом, а союзником, и теперь вот чистый причал. Интересно, продлится ли это везение, когда я дойду до города?

Мы пошли от причала по тропинке, которая вела сквозь лес. Тропа была явно протоптанная — не сбиться. Освальд шагал рядом, то ли ворчал себе под нос, то ли молился, а я жадно вдыхала воздух.

Чистота! Прямо до щек щипало. Настолько свежо, что даже в сон клонило.

После вони на корабле я даже не верила, что такое возможно. Холодно не было, наоборот — тепло и приятно. Лес жил: птички порхали, щебетали, где-то мелькнула белка.

— Это остров Обреченных? — хмыкнула я. — Слишком он бодро выглядит. Природа, милая, явно не в курсе указа императора.

Освальд посмотрел хмуро.

— Не доверяй первому впечатлению, милая.

Но мне плевать было на его ворчание. После тухлых бочек и кнута Константы этот лес казался раем.

Минут через двадцать впереди начали виднеться ворота. Настоящие, высокие, с зубцами, и рядом — караульная будка. А возле ворот стояла стража. И не два сонных мужика, а четверо с пушками наперевес.

— Нашему появлению не будут рады, — заметил Освальд.

Пф. Будто мне непонятно. Два лишних рта — и сразу же чья-то головная боль. На меня Эдгар точно не рассчитывал.

Мы подошли ближе. Стражники среагировали моментально: прицелились.

— Вы кто такие?! — заорал один.

Я сделала шаг вперед.

— Мы с корабля. Заплутали и только сейчас нашли дорогу, — ответила я спокойно.

Ну не станут же они стрелять? Мы же «свои», в списках должны быть.

— У нас не было распоряжения! — выкрикнул другой. — Уходите или мы вас убьем!

Вот это поворот. Прекрасно. Империя настолько «гуманна», что даже излишки ссыльных идут в расход.

— Убьете? — переспросила я, приподняв бровь. — Вы совсем не боитесь инспектора? Указа об убийстве у вас не было.

Стражники переглянулись, но оружие не опустили.

— Господа хорошие, у меня тут маленькое уточнение. Вот этот милый старик — придворный лекарь, приехавший вместе с Эдгаром де Морваль. Вы же не хотите лишиться головы по глупости?

Глава 14. Да вы с ума сошли!

Стражники обменялись красноречивыми взглядами, а Освальд посмотрел на меня так, словно впервые понял, что связался с безумкой.

— Да вы с ума сошли, — прошипел он так эмоционально, что я невольно одернула его за рукав.

— Нет, я еще пока в своем уме. А вы, Освальд, контролируйте эмоции. Сейчас таким взглядом вы нас сдадите с потрохами, — любезно посоветовала я.

Он побледнел.

— Я… вы… ох, зря я пошел с вами. Нас же точно пристрелят! — почти задыхаясь, говорил он, но, к чести старика, лицо держал каменным, как я и попросила.

Вот и отлично. Учится быстро.

— Нас не пристрелят, — уверенно сказала я, хотя сердце билось где-то в горле.

Небольшое сомнение у меня было.

— Да точно пристрелят! Ведь никакого придворного лекаря нет, — горько заметил Освальд.

— Хотите сказать, что вы не придворный лекарь?! — наиграно удивилась я, специально громко, чтобы слышали стражники.

Но те не услышали, а Освальд честно ответил, что он и есть придворный лекарь. Достаточно громко и официально. Потом уже тише добавил специально для меня:

— Конечно, нет, милая леди! Я всего лишь обыкновенный врач, и не более, — поспешно ответил он.

Я усмехнулась:

— Я знаю, не паникуйте. Будь вы придворным лекарем, вас бы точно не оставили там, со мной, среди обреченной и спящей.

— Тогда к чему этот спектакль?! — не выдержал Освальд.

И в этот момент ворота вдруг со скрипом распахнулись.

Сказать, что Освальд обалдел, — значит ничего не сказать. Он стоял с открытым ртом, а я тоже порядком удивилась.

— Вот для этого, — сказала я ему так, будто все так и задумывалось.

На самом деле ни секунды не была уверена, что нас впустят. Я-то думала, начнут спрашивать бумаги, печати, проверять списки. Но нет — впустили, как будто и ждали.

Мы шагнули за порог. Ворота оказались настоящим памятником старого мира: высокие, каменные, с черными вкраплениями в серой кладке, будто вулканические камни сплелись в монолит. Толстые петли скрипели, а створки были обиты металлическими полосами, словно их делали не от людей, а от чудовищ.

За воротами нас встретили двое стражников. Одеты строго: темно-зеленые мундиры, лакированные сапоги, у каждого при боку сабля и мушкет за спиной. Лица жесткие, ни намека на жалость.

— Вас хочет видеть главный инспектор, — сухо сказал один.

— Чтобы поприветствовать придворного лекаря, раз уж он явился, — добавил другой.

Ага. Вот мы и подошли к моменту, где все может рухнуть. Освальд побледнел, как полотно, и чуть не схватил меня за руку. Я же только выпрямилась и сделала шаг вперед.

— Разумеется, — ответила я, улыбнувшись. — Ведите нас.

Мы шли за стражником по широкой дороге, и я даже невольно заслушалась ритмом его сапог.

Камни мостовой отдавали гулко. Дорога расходилась на четыре стороны, словно специально, чтобы глаза разбегались: высокие дома, строгие фасады, узкие окна, уходящие вглубь улиц.

Все выглядело так, будто город старательно изображал «обычное место». Ага, обычное — для тех, кого сослали умирать.

Нас остановили у здания, которое снаружи выглядело уютным, почти домашним: окна с жалюзи,