крыша с резными карнизами, аккуратный садик с каменной скамьей.

Но уют был наигранный. Слишком прямые линии, слишком строгие двери. Скорее административное здание, чем чей-то дом.

— Нам сюда, — коротко бросил стражник.

Мы поднялись по небольшой лестнице и вошли. Внутри запахло бумагой, чернилами и слегка подгоревшей кашей. Ну да, администрация, как она есть.

За столом сидела женщина средних лет, с таким пробивным взглядом, что мне на секунду показалось — она видит мои мысли насквозь.

Обычно я бы сострила, но на этот раз даже мне стало дурно. Однако ни слова вопросов. Ни «кто вы», ни «зачем». Мы просто прошли дальше по коридору.

Навстречу попадались уборщица с ведром, охранник с унылой рожей и секретарша с очками на цепочке. Никто не остановил, все отводили взгляд. Словно уже знали, что мы должны быть здесь.

И вот, наконец, мы дошли до двери. Тяжелой, деревянной, с металлическими накладками и латунной ручкой.

— Дальше вы сами, — сказал стражник и ушел, не оглядываясь.

Освальд до этого держался у меня за спиной, словно я могла его прикрыть, но тут вдруг шагнул вперед и первым толкнул дверь.

Смелого воздуха надышался.

— Освальд, мой старый друг, — бархатный голос инспектора разлился по коридору так, что мурашки побежали по коже. — Я уж думал, что вы остались там.

Я зашла следом и прикрыла за собой дверь.

Кабинет… выглядел прилично, но не шикарно. Деревянный стол, пара кресел, шкаф с книгами и картами. Все функционально, без излишеств. Человек, который ценит порядок, но не любит показуху.

А сам инспектор… О, тут глаза цеплялись сами. Накачанный, плечи широкие, шея — коренастая. Одет в строгий темный костюм, ткань явно дорогая.

Волосы черные, слегка взъерошенные, спадали до плеч, и этот легкий беспорядок только подчеркивал силу. А глаза… голубые, ледяные, пронзительные.

— А это кто у нас? — его взгляд с жадностью впился в меня. — Выжившая звездочка, которую мысленно давно похоронил Фридрих.

Я выдержала его взгляд, не моргнув, и также позволила себе заинтересованно его окинуть. Пусть понимает, что я не овечка, которую можно загнать в стойло.

— Полагаю, это вы представили Освальда придворным лекарем, — сказал Эдгар, приподняв бровь.

Глава 15. Вы должны всех вылечить

Эдгар сложил руки на столе и смотрел на меня с тем самым интересом, которым обычно смотрят на редкое насекомое под стеклом. Пронзительный, спокойный — и оттого особенно неприятный.

— Да, это была моя идея. Господин Освальд тут ни при чем, — сказала я уверенно.

Эдгар едва заметно пожал плечами, словно все это его мало касалось.

— Вы могли зайти и без спектакля, мисс Светлана. А теперь это выглядит так, будто вы замышляете нечто незаконное.

Я сложила руки на груди и изобразила ангельскую улыбку. Сам, значит, дал указ, что никто не должен заходить, потому что никого не ждали. А закон теперь нарушала я.

— Незаконное? Боже упаси. Я люблю свой дом и никогда бы не стала вредить ему.

— Неужели? — его губы изогнулись в усмешке. — Вы правда такая самоотверженная?

Он явно издевался, смакуя каждое слово. А вот Освальду было не до смеха. Старик ерзал на месте, хмурился, будто пытался провалиться сквозь пол.

— Безусловно, — парировала я.

— И добрались вы сюда, рискуя жизнью, исключительно из-за самоотверженности? — уточнил Эдгар.

— Да. И Освальда не оставила по той же причине, — добавила я.

Инспектор прищурился, голубые глаза блеснули холодом.

— Любопытно. Фридрих уверял, что вы умрете еще до прибытия корабля.

— Ошибся, — я улыбнулась.

— Как же вам удалось выжить? — вкрадчиво спросил он. — Магия?

— Наука, — твердо сказала я.

Он хмыкнул.

— Откуда же у вас знания?

— Из книг, — ответила я, выдерживая его взгляд.

И тут он рассмеялся. Смех прозвучал неприятно, низко, с насмешкой.

— Хорошая шутка, мисс Светлана. Женщина не может знать больше мужчины. Вы просто не созданы для этого. Ваше дело — рожать детей, ждать мужа и угождать мужу.

У меня дернулся глаз. Ах, как знакомо. В моем мире такие тоже водились. Но здесь, видимо, уровень патриархата возведен в абсолют.

— Естественно, женщина способна на все то же, что и мужчина, — сказала я сухо.

— О, — усмехнулся он, — я задел ваши нежные чувства?

Я склонила голову набок и улыбнулась так, что Освальду стало еще хуже.

— Нет. Я просто констатирую очевидное.

Эдгар наклонился вперед, локти опирались о стол, и его глаза буквально прожигали меня.

— Это неважно. — Его голос стал твердым. — Вы нарушили мои планы, и за это будете наказаны.

Я сдержалась, чтобы не пробить Эдгару башку ближайшим стулом. Вот честное слово — было жгучее желание. Нет, ну как такого человека вообще поставили главным?

Хотя, если честно, неудивительно. Кто должен управлять Островом Обреченных? Правильно — кровожадный убийца. А Эдгар именно таким и был.

Он сложил руки на столе и посмотрел на меня.

— Понимаете, мисс Светлана, — произнес он вкрадчиво, с вибрацией в голосе, словно мурлыкал хищный кот, готовящийся к прыжку, — на нашем острове невероятное количество болеющих.

Я кивнула. Еще бы, я и сама это уже успела заметить.

— Поскольку вы во всеуслышанье заявили, что к нам прибыл придворный лекарь, — его губы скривились в ухмылке, — уверяю, меня станут об этом расспрашивать. А я не имею к этому абсолютно никакого отношения.

Внутри меня что-то зловеще хрустнуло.

— Посему вы вместе с мистером Освальдом будете заниматься умирающими. — Эдгар чуть подался вперед. — И если хоть один человек погибнет по вашей ошибке, то я проведу вам экскурсию на электрический стул. Идет?

Он вопросительно изогнул бровь.

Я чуть не подавилась собственной слюной. Вот маньяк! Как у него вообще язык поворачивался предлагать подобное?!

— А если я откажусь? — спросила я, глядя прямо ему в глаза.

— То вы, милая, как и Освальд, отправитесь на электрический стул сейчас, — с ядовитой любезностью ответил Эдгар. — Вы нарушили свое слово, Освальд. А вы, Светлана, заигрались в героиню. Кто, как не мужчина, должен спустить вас с небес на землю. Если вас этому не научили в семье, то научу я.

У меня дернулся глаз. Ах ты ж...

— Зачем же вам такая морока? — я сложила руки на груди. — Сожгли бы на электрическом стуле сейчас. А то предлагаете какие-то условия. Я отказываюсь от них.

— Вы знаете, я подумал, что вы не сможете отказаться. Зачем вам право выбора?

— Потому что это по-человечески?

— Я всего лишь даю вам шанс за смекалку. — Эдгар позволил себе ленивую улыбку. — Вы смогли развеселить меня, а я не привык терять шута так скоро.

Очень странный ответ. За нарушение закона обязаны были карать. Немедленно. Но он