знает. Коту мясо подавай. Или сладенькое. Сгущенку, например. А ей самой много не нужно, не такая уж она обжора.

Кот вышел на крыльцо, попробовал снег лапой, недовольно фыркнул и одним прыжком вскочил Яге на плечо. Скомандовал:

— Поехали!

Мария Фёдоровна неловко, хоть и тренировалась последнюю неделю, двинулась вперёд. Широкие, подбитые снизу оленьим мехом, лыжи палок не предусматривали. Зато требовали ноги ставить шире привычного.

Сани, зацепленные за пояс, догнали, стукнули по икре. Несильно, но Яга тут же представила: а если они будут гружеными? Сразу заныли будущие синяки. А чудесной мази у Филиппыча осталось совсем чуть, её лучше поберечь до действительно важного случая.

Сейчас, одолев почти половину тетради, Ядвига могла бы и сама сварить такое зелье, но сперва нужно правильно собрать правильные травы, а перед тем эти травы должны пробиться сквозь сырую землю, напиться дождевой воды, вызреть под жарким летним солнцем. Но всё это случится почти что через год. А пока придётся беречь то, что имеется и время от времени захаживать в поселковую аптеку.

С некоторой опаской Мария Фёдоровна скатилась на лёд реки, ловко увернулась от саней, бодро взобралась лесенкой на противоположный берег и пошла, постепенно втягиваясь в ритм: правая нога — левая нога. Правая — левая. Правая — левая.

Посёлок она заметила издали, сперва по запаху дыма и нечистот, потом по черной дымке над белыми сугробами, потом — по тоненьким струйкам, поднимающимся в небо и, наконец, по серым крышам, плетням да расписным наличникам.

Во дворе крайнего дома ковырялся с дровами дед. От поленницы до избы всего-то метров десять, а он сперва наложил десяток полешков на санки, потом довёз до крыльца и лишь потом принялся перетаскивать по две-три штуки в дом, к печи. Кот, едва увидел хозяина, тут же бесшумно сиганул на забор, потом на дровяник и дальше — на крышу.

— Доброго здоровьица, дедушка! — поприветствовала старика Мария Фёдоровна.

Дед, явно порадовался поводу передохнуть. Присел на крылечко, добыл из кармана мятую пачку овальных сигарет «полёт», дешевую китайскую зажигалку и прикурил.

— И тебе не хворать, молодица. Не видал я тебя прежде. Откуда к нам пожаловала? — спросил хозяин, пыхнув сигареткой.

— Из лесу вестимо, усмехнулась Яга.

— А зовут тебя как?

— Ядвига.

— Ну а я, стало быть, дед Богдан, — назвался старик. — А по какой надобности ты в посёлок наведалась?

— По самой насущной, — ответила Мария Фёдоровна. — Нужно мне овощей прикупить на зиму. Картошки, моркошки, лучку-чесночку. Может, консерва какая на продажу имеется: огурцы, скажем, маринованные, помидорки в собственном соку, лечо и всякое такое прочее. Варенье тож неплохо было бы. А если баночка-другая малины найдётся, так и вовсе расчудесно. Ну и чтобы овощ по нормальной цене был. А то в супермаркетах, вон, сырую еврейскую картошку дороже нашей варёной продают.

Дедок долго не думал:

— И картошка имеется, и лук-репка в достатке, и свеклы отсыплю сколь надо. А закруток на зиму — полный погреб, нам со старухой столько за пять лет вдвоем не смолотить. Да и проживём ли те пять лет! Я-то ещё худо-бедно по двору скачу, а бабка нынче совсем слегла. Врачиха из района приезжала, рецепт выписала, а толку с этих таблеток никакого.

Тут дедок хитренько так поглядел на Ягу:

— Может, у вас в лесу какие-никакие травки имеются, чтобы старуху мою на ноги поставить? А я тогда эту, как её… оптовую скидку дам, вот!

— Обещать не стану, — сказала на это Мария Фёдоровна. — Но поглядеть могу, и попробовать тоже могу. Травки лесные, конечно силу имеют, но чуда не сотворят. Если не передумал, веди меня в избу, показывай свою супружницу.

Бабулька — божий одуванчик лежала на диване против телевизора и молча страдала. Боль — Яга отчетливо видела — разлита была по всему дому. Даже просто стоять рядом оказалось тяжко. А принять, как бывало в прошлом, на себя хотя бы часть Мария Фёдоровна просто не могла. Не выходит подобная штука у злых фей. Сколько-то дед забирает, но у него здоровье не идеально. Вот и нога разболелась, и в ухе застреляло. Не ровен час, рядом поляжет, а тогда обоим старикам крышка.

— Спина? — только и спросила Яга.

— Ох, спина, девонька, — превозмогая боль выговорила бабулька. — Так перехватило, что ни вздохнуть, ни охнуть.

— А где таблетки, что докторша прописала?

— Да вон, на буфете лежат. Богдан, не стой столбом, покажи.

Дед прохромал к старомодному буфету с застеклённым верхом и открытой серединой, выкопал из кучи медикаментов коробку, протянул гостье из леса. Для того, чтобы понять, что это за средство, достаточно было пару раз посмотреть рекламу.

— Не лечат эти таблетки, — заявила Яга. — Только и могут, что боль на время уменьшить. Как зовут тебя, бабушка?

— Стаськой люди кличут.

— Ты скажи, где мазь лежит, что ты обычно мажешь?

— Дед знает, — прошептала баба Стася сквозь боль.

Дедок, почуяв ответственный момент, отворил закрытую полочку рядом с печью и вынул глиняный горшочек.

— Вот, держи, дочка, — вручил он снадобье Яге. — Тут много ещё, только помогать перестало.

Фея внимательно поглядела на густую чёрно-коричневую мазь, принюхалась, прислушалась, только что на язык не попробовала.

— Потому и не помогает, — сказала, — что делана была безымянной, на любого страдальца, кому попадёт. Хорошая ведунья делала, но без точного адреса в четверть силы зелье работает, и выдыхается быстро. Ты, баба Стася, если доверишься, имя своё мне скажешь, я подправлю мазь. И действовать она будет в разы лучше, и не выдохнется, пока всю не изведёшь.

— Поклянись! — просипела бабка.

— Силой своей клянусь, что по доброй воле имени твоего никому не скажу.

— Нагнись.

Яга нагнулась. Дед постарался подслушать, но наткнулся на гневный Ядвигин взгляд и, сделав невинное лицо, отошел в сторонку.

Чтобы не старика не блазнить, не дразнить, Мария Фёдоровна отошла в дальний угол комнаты Глянула на иконы, послушала — пустые, помехой не станут. Дело-то было пустяковое: привязать хорошо и правильно сваренное снадобье к имени болящего. Этот заговор в тетради чуть ли не первым стоял. Указано было, что годится способ хоть для тех же таблеток, хоть для подобных ведунских зелий, хоть для простой воды, даже не заряженной Кашпировским.

Бормотала Яга себе под нос заговор, а сама нет-нет, да поглядывала то на деда, то на бабку. Оба