— зашипело существо, словно сотня змей, — то голодал, был слаб и испуган. Я лишь хотел выжить в этом ином мире, так непохожем на мой. Этот маг случайно повстречал меня и возжелал знаний… и я их ему даровал. Те люди были лишь сосудами для моих детей и нужной пищей. Я не желаю зла этому миру, а лишь ищу пристанище.

— Звучит не очень убедительно, — произнёс я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Око Разума!

Демонический глаз на груди распахнулся, зрачок расширился, и сквозь него я увидел такое, от чего земля ушла из-под ног. Передо мной развернулся истинный мир апофобов: бездонные, космические просторы, где царил полный ужас. Личинки, подобные этой, перемещались между мирами на своих космических телах, эволюционировали в ещё более мерзких, ужасающих насекомых, пожирающих целые цивилизации. И так каждый раз: они становились всё совершеннее и сильнее, словно паразиты — бесконечный рой саранчи, сметающий всё на своём пути. И в этот момент мне стали ведомы истинные мысли червя. Он взращивал это потомство не для пристанища. А чтобы пожрать Ворталас, а его жителей использовать как биологические сосуды для нового поколения своих детей.

— Магия разума, как я полагаю. Значит, ты видел всё? — спросил апофоб. Его жужжащий голос звучал уже не так смиренно, в нём проскальзывала злоба.

— Как ты понял? — поинтересовался я, пытаясь выиграть время.

— Я съел с десяток магов и поглотил их силы и ману. Мой разум прочувствовал твоё вторжение! Ты ведь знаешь, что я хочу пожрать ближайший город, а за ним — весь континент. Мои дети вот-вот вылупятся и эволюционируют в рой. И на закуску вы вполне сгодитесь! — прошипел червь, посылая волны отвращения.

Гирмон, словно марионетка, вышел вперёд. Червь на его шее начал растворяться, поглощая плоть старика, залезая глубже, прямо в грудную клетку. Мага начало трясти в жуткой конвульсии. Кожа трескалась, меняя цвет на мерзкий, зеленовато-серый. Глаза стали мутными, закатившимися. Спину пронзила острая боль — и мантию, а следом и кожу, разорвали два огромных, перепончатых крыла. Они напоминали стрекозиные, только огромные и живые, с отвратительно пульсирующими венами, проступавшими на полупрозрачной плёнке. Из боков выросло четыре когтистых, хитиновых лапы, с хрустом пробившиеся сквозь плоть. Руки неестественно удлинились, пальцы вытянулись в острые когти. Волосы выпали, оголяя гнилую, словно разлагающуюся, лысую голову, а грудная клетка вытянулась вперёд, обнажив практически голые рёбра. Это была не просто трансформация. Это была эволюция ужаса.

Рядом, из расселины, которая уходила глубоко под землю, послышались отвратительные визги и скрежет.

— Мои дети скоро вылупятся, — противный, жужжащий голос Червя Короля разорвал воздух. — И сотни тысяч особей направятся в ближайший город и пожрут всё на своём пути. Мы высосем всю вашу кровь и породим новое поколение апофобов! — жвала червя начали быстро, безумно вибрировать, предвкушая грядущий пир.

— Нет, мерзость! — я почувствовал, как моя кровь закипает от предвкушения битвы, и на лице невольно появилась хищная улыбка. — Я покрашу каждую твою личинку, сожгу её мерзкую плоть, а тебя покромсаю на мелкие кусочки! И твоя голова, если от неё хоть что-то останется, украсит мою комнату как трофей!

Ужасная версия Гирмона, ставшая живым воплощением кошмара, стукнула своим магическим посохом по земле. Прямо в воздухе, как два проклятых глаза, распустились зелёные магические печати. Из них с мерзким жужжанием вырвался рой плотоядных мух, сплошной чёрной тенью устремившийся на нас.

— Пламя! — немедля произнёс я, и столб огня, подобный языку дракона, направился прямо в этот зловещий рой.

Звук тысяч взрывающихся мух, их шипение и отвратительный писк, пронёсся по пещере.

— Шаровая Молния! — я выпустил мощный сгусток электричества прямо в Червя Короля.

Но старик, Гирмон, предотвратил удар. Он переместился к своему господину, создал перед ним защитный барьер, приняв на себя всю мощь молнии. Затем он взмыл в воздух, призвав с десяток новых магических печатей. Из них снова вырвался ещё один рой насекомых, заполнив почти всё свободное пространство пещеры!

— Милени, создай защитный барьер! — скомандовал я. — Сейчас будет жарко!

Эльфийка тут же подняла магический купол, и я, используя момент, применил мощное заклинание «Феникс». Огромный сгусток пламени, подобный огненной птице, вихрем закружил в пещере, сжигая всё живое на своём пути и плавя даже камень.

— И это всё?! Не впечатляет! Я хочу ещё! — выкрикнул я, дразня Червя Короля, чьё существование казалось издевательством над всем живым.

Пламя почти не коснулось Гирмона. Он стоял посреди огня, живой и злой, и бормотал себе под нос что-то нечленораздельное. На земле вокруг нас появились десятки тёмно-зелёных печатей. То, что вылупилось из этих коконов, нельзя было назвать рождением. Скорее — извержением. Личинки вывалились наружу, мягкие, белые, беззащитные на вид. Но не прошло и секунды, как их плоть начала трескаться, лопаться, и из каждой, как из дурной скорлупы, вырвался хитиновый монстр — клешни, фасеточные глаза, жажда убийства. Словно гигантские богомолы. Вместо лап у них были костяные лезвия, их вытянутые морды оканчивались жуткими жвалами, два огромных глаза словно горели холодным огнём, а тонкое тело держалось на двух массивных когтистых лапах. Существа издали пронзительный, визжащий крик и бросились в атаку.

— Стой здесь, Милени! — отдал я приказ, зная, что посреди этого безумия ей лучше оставаться на расстоянии.

Моё сердце колотилось, а кровь в жилах кипела. Я хотел сразиться в ближнем бою, рубить тела этих насекомых, выпуская им внутренности. Мне хотелось утолить свою жажду крови, которая вновь накатила с удвоенной силой!

Сообщение:

Жажда крови активирована!

— Рывок! — выкрикнул я и, словно фурия, прыгнул в самую гущу битвы.

Я скользнул под костяным лезвием врага, встал и сделал стремительный полукруговой оборот, снося кинжалом голову насекомому. Ещё две твари атаковали одновременно в лоб. Парировать их выпады оказалось легко — я просто отвёл кинжалы в сторону, скользнул между телами и вскрыл им животы. Мерзкая, вонючая субстанция, напоминающая гной, выпала на пол пещеры. Насекомые на мгновение замерли, а затем одновременно направили на меня свои вытянутые брюшка. Через секунду из них, словно дротики, вылетели острые жала. Я поднял барьер и закрылся от дальней атаки.

—