Наша задача вылечить людей, а не разбираться в местных интригах.

Устало вздохнула. Честное слово, я уже окончательно запуталась в этой Константе. Одно дело — слухи, что она собирала обреченных и выжимала из них последние силы.

Тем более слухи, которые подтвердились!

Другое — видеть собственными глазами, как она вдруг мило сидит в стороне и ждет, пока я с антибиотиками колдую. То ли лицемерка, то ли в самом деле что-то задумала. Ничего не понятно.

Ну хорошо, что хоть мешать не стала.

— Что ж, нужно подготовить еще пенициллина для остальных больных. Лечение действует, — скомандовала я Освальду.

Он кивнул, засучил рукава и ушел заниматься магическим ускорением грибковой плесени, а я осталась контролировать пациентов.

К вечеру все приняли еду и разбрелись по койкам. Я следила, чтобы каждый проглотил хоть что-то, даже если через силу. Больные — народ упрямый: то им невкусно, то не хочется, то «да лучше я умру, чем это съем». Ну уж нет, со мной никто не умрет, разве что от моих воплей.

Освальд, превратившийся в домашний инкубатор по производству антибиотиков, к ночи выдохся и ушел спать. Еще бы — магия, оказывается, выжигает силы сильнее, чем тяжелый физический труд. Но сработал он на славу: антибиотиков хватало и Маше, и медсестрам, и большинству пациентов.

А я решила остаться дежурить. Кто-то же должен проверять, дышат ли мои больные и не перепутали ли они ночной горшок с кувшином для воды.

Ночь тянулась бесконечно. Глаза слипались, веки тяжелели, в уголках будто песка насыпали. Я уже не помнила, когда последний раз ела. Кусок не лез в горло: весь день на ногах, нервы — в клочья, адреналин в крови зашкаливает.

То одному подай воды, то другому помоги с горшком, то третьему постельное смени. Иногда ловила себя на мысли: «Светка, как же ты докатилась? Современный врач-инфекционист, а возишься с пеленками девятнадцатого века».

Если я правильно определила. Также и не разобралась ни с цифрами, ни с тем, какие еще расы здесь жили.

Пациенты, кстати, благодарностью не страдали. Кто-то буркнул «спасибо», но чаще слышалось ворчание: то простыня жесткая, то горшок холодный. Зато я теперь могла бы смело устроиться в гувернантки или сиделки, опыт богатейший.

И платят даже. В отличии от нулевой зарплаты здесь.

Особенно тревожили драконы. Ни Эдгар, ни Данте так и не открыли глаза. Лежали смирно, дышали тяжело, но хотя бы температура спала.

Я приложила ладонь к лбу Данте — сухой. Потом к Эдгару — тоже без жара. Ознобов нет, пота нет. Ага, значит, пенициллин работает. И где тут про «пять минут осталось» было, Фридрих? Кажется, этот тип ошибался абсолютно во всем.

Кстати, а где он? Я обвела взглядом палаты — фигуры Фридриха нигде не виднелось. Последний раз его видела Лиза… и после — словно сквозь землю провалился.

Знакомо, да? Как только пахнет жареным, такие кадры испаряются. Вот уж кто вечно оказывается «не при делах».

Даже странно, что его никто так и не нашел.

Под утро меня качало от усталости. Я сидела на стуле у коек Данте и Эдгара и мысленно ругалась: и зачем мне все это надо? Могла бы тихо отсиживаться, лечить насморк у соседей и радоваться жизни. Но нет, Светке подавай сразу эпидемию, драконов, инспекторов и господских баб с кнутами.

Слава богу, что хоть дверь кое-как подлатали. Хоть треснула после Константыного удара ногой, но держалась — знак, что карантин действует, и даже если кому-то сильно захочется, вломиться снова будет непросто.

Я почти задремала на стуле, клевая носом. Веки налились свинцом… когда дверь снова вышибли к чертям собачьим.

Я подскочила, едва не свалившись вместе со стулом, и уставилась на вошедших. Фридрих собственной персоной и несколько мордоворотов при нем.

— Схватить эту девку и кинуть в тюремную камеру вместе с предателем Данте! — выкрикнул он с торжествующей злобой.

— Что? Какой еще предатель?! — не поняла я спросонья.

Но вопросы мои остались без ответа. Мужики подхватили меня под руки, будто мешок картошки, и потащили прочь. Я вертелась, вырывалась, орала:

— Остолопы! Я заражена! Всех вас заразить могу, идиоты! У нас карантинная зона!

Но им было плевать. Тащили, будто куклу. Даже мои кулаки, летящие в ребра, внимания не удостоились.

Через несколько минут я уже летела вниз по скользким ступеням в подземелье на первой улице. Холодный каменный воздух, ржавые решетки, тухлый запах. Бросили в камеру — и все, дверь со скрипом захлопнулась.

Позже приволокли и Данте. Свалили в ту же камеру. И дверь снова закрыли.

Я моргала, не веря. Ну и чего это было? Почему его назвали предателем? И почему меня — за компанию?

Я, вроде, еще никого не успела предать. Да и не планировала!

— О, вас тоже сюда бросили, — раздался усталый голос из соседней камеры.

Я повернула голову. За решеткой сидела… Кэролайн!

— Кэролайн?! — выдохнула я, потирая лоб. — А ты-то тут что делаешь?! Ты же с Константой была!

Та пожала плечами и тяжело вздохнула:

— Да она поутру удрала, а я крепко уснула. Вот меня и сдали… первой.

— Хорошо, что хоть не убили, — буркнула я.

— Хотя здесь мы точно умрем от голода. С предателями только так… — мрачно добавила Кэролайн.

— Подожди, — перебила я. — С какими еще предателями?

— С предателями императора, — с горечью произнесла она.

Глава 31. Главный предатель

— Стоп-стоп, какие еще предатели императора? — растерянно уточнила я, уставившись на бледную, ссутулившуюся Кэролайн.

Она тяжело вздохнула, потерла виски и кисло подытожила:

— Ты будто вчера родилась.

Ну… не вчера. И не родилась, а переродилась. Но да, в контексте местных реалий я выглядела как ребенок, которого постоянно тыкают носом в очевидные вещи. Что поделать, если местная память меня подкачала и решила не возвращаться.

— А, тебя же с улицы подобрали, — махнула Кэролайн рукой. — Ты небось из жизни ненадолго выпала.

Меня прямо резануло это «подобрали». Такое ощущение, что я не человек, а кошка дворовая. И что подозрительнее всего — все тут знали, что меня нашли «на улице». Прямо каждый встречный был в курсе моей биографии. Откуда такая осведомленность о моей скромной персоне?

Даже у меня такой информации нет. А надо было бы раздобыть. А то мне как-то не нравится, что всем и все было известно.

— Ты не смотри так, — пояснила Кэролайн, заметив мой прищур. — В основном на нижнем уровне спасали тех, кого находили на улице. Я имею в виду всех, кто лежал там с вещами, а не просто приходил за