не садистка! Просто… магией небезопасно. А вдруг они умрут? — прошептала она, глядя на бледные лица Данте и Эдгара.

И вот тут, как назло, из тени вынырнул Освальд. Когда он успевал так тихо передвигаться — загадка вселенского масштаба.

— Вводи, как сказала Светлана, — пробормотал он. — Что сделается с драконами?

Я аж поперхнулась.

— С чем? — уточнила я, надеясь, что ослышалась. — Ой, то есть… с кем?!

— С драконами, — совершенно спокойно повторил он. — Судя по проступившим венам, даже такой древней расе тяжело бороться с инфекцией. Им понадобится доза больше.

Я заморгала. Мозг пытался увязать слово «драконы» с двумя мужчинами, что валялись на койках, едва дыша. В голове вертелось: «Нет, ну ты точно свихнулась, Света. Драконы? Серьезно?»

— Ты сказал… драконы? — переспросила я. Нет, ну а вдруг я резко отупела? Всякое может быть.

Освальд пожал плечами.

— Ты удивлена? Господа не любят распространяться о своей природе. Но все здесь знают. Кроме тебя, выходит.

Пациенты, расположившиеся на соседних койках, дружно переглянулись. Никто не ахнул, не побледнел, не перекрестился. Только заинтересованно наблюдали.

— Ах так… — пробормотала я. — Значит, вся деревня знала, а я нет?

Маша виновато кашлянула.

— Мы думали… вы тоже в курсе, — пробормотала она.

Я выдохнула. Все. Окончательно ясно. Я попала не просто в адский изолятор с эпидемией и маньяками-начальниками, а еще и в мир, где драконы разгуливают в человеческом обличье. Отлично. Просто отлично!

— Так, — сказала я, решительно тряхнув руками. — Драконы, гусары или пингвины — мне все равно. У нас пациенты при смерти. И мы будем действовать по плану.

Маша вздрогнула, но уже более смело шмыгнула носом. Даже взгляд стал решительнее.

— Но… а если дозы слишком мало?

— Тогда они будут жаловаться, что укол был бесполезный, — усмехнулась я. — Но если дозы хватит, то они просто не смогут жаловаться, потому что будут заняты выживанием. Вводи, говорю!

Пациенты за соседними койками дружно закивали, подбадривая Машу. Даже кто-то хмыкнул:

— На богатеньких сначала попробуйте! А потом уж нам давайте. Их не жалко!

Я закатила глаза. Вот уж поистине народная любовь.

Маша, дрожащими пальцами, обратилась к магии. Она вытянула мутноватую жидкость и направила ее медленно к вене Данте. А я хлопнула себя по лбу. Вводить же надо внутримышечно, идиотка!

— В попу, — подсказала я.

— Что?! — в ужасе пискнула Маша. — Но вы же говорили, что…

— В попу, я сказала.

Ошиблась немного с этими переживаниями. У меня бывает такое. Видимо, информация про драконов слегка отрезвила голову.

— В вену таким орудием ты только руку искалечишь. А вот в ягодицу самое то. Меньше риска и больше удовольствия лично для меня.

И это эффективнее. Правильнее.

Пациенты прыснули со смеху. Данте, даже сквозь жар и бред, что-то пробормотал недовольное. Кажется, ему снилось, что я его мучаю и в кошмарах тоже.

— Ваши… методы… — Освальд покачал головой, но не вмешался.

— Мои методы работают, — огрызнулась я и подтолкнула Машу. — Вот увидите. Давай, Маша.

Глава 27. Драконы?! В смысле?!

Маша стояла напротив койки Эдгара и тряслась так, будто сейчас собиралась не укол делать, а на дуэль с дьяволом выходить.

Губы шептали заклинания, и я почти видела, как пенициллин собирается в тонкую сияющую нить и тянется к телу пациента. Вжик — и вот уже жидкость в мышце, без игл и шприцов.

Я приподняла бровь. Элегантно, ничего не скажешь. Вот что значит магия — экономия десятилетий возни с изобретениями. С другой стороны, иглу хотя бы можно стерилизовать и точно знать, куда колешь. А тут, выходит, полная импровизация?

Или они видят магически, куда именно нужно все вводить? Вопрос с магией был открыт. Вот бы это тело тоже обладало нечто подобным… я бы с удовольствием изучила.

— Дальше Данте, — приказала я.

Маша побледнела, но подчинилась. И еще один магический «укол» оказался в драконьем бедре. Внутримышечно, как я и сказала. Вроде бы правильно. Хотя кто его знает, как у этих существ там все устроено?

Вот и проверим на них. Да и действие магии проверим. Все же с ней намного быстрее можно проводить процедуры и добыть лекарства.

Я скрестила руки и наблюдала. Если драконы и правда такие особенные, то стандартная доза им что слону дробина. Поэтому я сразу удвоила количество. Пусть организм работает на износ, зато бактериям точно крышка.

Но вот что меня беспокоило больше всего: драконы.

Боже мой, ну неужели? Реально? Я-то думала, что максимум — магия, какие-нибудь условные заклятия да колдовские зелья. А тут выясняется, что прямо полноценные мифологические существа живут себе среди людей и даже служат в чиновничьем аппарате.

Никогда не питала особой любви к чему-то мифическому, но сейчас заинтересовалась. Я бы хотела узнать больше про них. И есть ли кто-то еще кроме драконов.

— Освальд, — начала я тихо, пока Маша с медсестрами раскладывали по кроватям чистое белье, — объясни-ка: драконы здесь — это кто вообще? С крыльями, когтями, и изрыгают пламя? Или что-то более… современное?

— Ну… скорее, как в легендах, — пожал плечами он. — Могут и в человеке ходить, и в истинный облик оборачиваться. Сила огромная. Кровь драконья — ценнейшая реликвия. Их слушают все.

— То есть сказка наяву? — я хмыкнула. — Чудненько. Осталось только единорога поймать для комплекта.

Освальд на меня посмотрел так, будто я что-то глупое сморозила.

— А что? — переспросила я. — Единорогов тут тоже не водится?

— Водятся, но… — он кашлянул, — не в этом разговор.

Я усмехнулась. Нет, ну прелесть же. Драконы есть, единороги есть. Только почему у меня все время под руками не волшебные чудеса, а грязные бинты, диарея и пациенты с температурой?

Палата постепенно оживала. Пациенты после мытья выглядели не такими обреченными. Кто-то даже улыбался — видимо, впервые за долгое время.

А я, между тем, записывала у изголовья каждого: симптомы, что ел, когда заболел. Полноценный анамнез, пусть и без нормальных карт.

— Света, — Освальд осторожно коснулся моего плеча, — ты уверена, что справишься?

— А у нас есть выбор? — хмыкнула я. — Если эти двое загнутся, нас с тобой повесят на фонарном столбе. Если выживут — будет у кого выбивать продукты и медикаменты. Так что, поверь, я сделаю все, чтобы они еще долго и счастливо меня бесили. Или я их бесила. Скорее я.

Я вернулась к койке Данте. Лоб его был мокрым от пота, губы пересохли. Я приложила руку к шее — пульс все такой же частый и слабый. Но дыхание… будто чуть ровнее. Может, показалось, а может, и нет.

— Ну что, милый, — пробормотала я, — держись. Не хватало мне, чтобы