Я сразу понял, что Рид был не в себе, его разум явно помутился от длительного пребывания в этом месте.

— Как вы давно здесь и как попали? Что это вообще за место? — Милени жаждала ответов, её любопытство взяло вверх над страхом.

Она вышла вперёд и встала передо мной, словно щит, пытаясь защитить от возможной угрозы.

— О! — старик надул губы и вытянул язык на пару секунд, словно хотел облизать свой сухой, потрескавшийся рот. — Это пустота! Чёрт меня побери! Пустота! — Рид снова затряс головой, его глаза расширились.

— Пустота? — спросил я, недоумевая. — Но что это вообще за место такое, и почему моя магия не действует? — обратился я к предполагаемому хозяину руин.

— Магия… магические предметы… даже сила богов… здесь не властвует, — его хриплый голос наполнился странной торжественностью. — Это нулевая зона, пустота, где всё сведено в одну точку — безмолвие! Мир битв! — Рид завопил, а потом снова успокоился, словно его разум постоянно балансировал на грани.

— Мир битв? — я посмотрел на старика, пытаясь осмыслить его слова.

— Да! Это пристанище тёмных тварей, проклятых, попавших в ловушку. Все сражаются здесь за еду, место, за жалкое право на жизнь. Всё здесь кишит болью и страданиями. Кто-то умеет прятаться, кто-то день за днём бьётся, неустанно пожирая себе подобных.

— А что едите вы? — я вынул из-за спины кинжал. — Надеюсь, не путников, попавших сюда, как мы?

— Нет, нет! Людишки не вкусные! — старик скривился, словно от невыносимого вкуса. Он взял с импровизированного стола из доски на камне разбитую керамическую тарелку и поднёс к нам. — Детишки ползунков, — протянул он, словно угощая. — Вкусно хрустят!

На тарелке лежали какие-то бледные опарыши с мелкими коричневыми лапками и жвалами, источавшие отвратительный запах тухлых яиц.

— Уберите эту дрянь! — вскрикнула Милени, прикрывая нос ладонью, её лицо исказилось от отвращения.

— Как же вы очутились в этом поганом месте? Расскажите? — спросил я старика, пытаясь игнорировать блюдо и сосредоточиться.

Рид начал остервенело чесать свою лысину, царапая её своими длинными, пожелтевшими ногтями на пальцах:

— Помню! Я изучал храмы Таширов.

— Кто такие? — поинтересовался я, впервые услышав о них.

— Это воинственная раса, проживающая на большом, дальнем острове Солхейм, что находится на севере от Эмберхолда, — объяснила Милени. — Они не раз вторгались на наш континент — их набеги были разорительными.

— Я был одним из членов экспедиции, магом-исследователем, — продолжил Рид, его глаза на мгновение прояснились. — Но однажды я пробрался в священный храм, чтобы изучить древние росписи на стенах, и… попался. Моя экспедиция была казнена, а меня решили наказать самым страшным способом. Их жрецы и маги совершили ритуал, разорвав пространство, и закинули сюда гнить и страдать. Но я выжил, чёрт меня побери! — старика снова затрясло, и исследователь чуть не рассыпал своё блюдо из детишек ползунков. — А как же вы очутились здесь?

— Попали в ловушку, и нас перенесло сюда, — ответил я, опуская суть.

— Значит, не успели вырваться. Обидно, — Рид закашлял, а после, словно ни в чём не бывало, закинул пару личинок себе в рот и захрустел, причмокивая.

— Может, наши спутники обнаружат нашу пропажу и найдут способ отсюда вытащить нас?! — лихорадочно забормотала эльфийка, цепляясь за последнюю надежду.

— Здесь время течёт иначе, быстрее, — вымолвил старик, его взгляд был пуст. — Пока они обнаружат вашу пропажу и будут искать способ вытащить, вы уже подохните от старости или от голода. А ещё хуже — от чудовищ или проклятых.

— Как давно ты здесь? — спросил я, чувствуя, как безнадёжность нарастает.

Рид повернулся к серой, гладкой стене, на которой были нацарапаны бесчисленные зарубки.

— Лет тридцать… точно уже здесь торчу.

— У нас нет столько времени! — я осознал, что у меня нет тридцати... да что там, даже трёх лет. — Есть другой способ выбраться отсюда? — поинтересовался я, мой голос был твёрд.

— Есть проход! — рассказал старик, указывая на зелёный столб вдали. — Там, где зелёный вихрь до небес. Но это самоубийство. Лучше здесь хрустеть детками ползунков.

— А здесь мы что, в безопасности? — спросила Милени, всё ещё глядя на тарелку с личинками.

— Да, — Рид кивнул. — На стенах кто-то начертил магические знаки. Они отпугивают проклятых и чудовищ, но позволяют проходить обычным путникам. Явно это дело рук гения — возможно, того, кто первым застрял здесь и сумел приспособиться к этим условиям. Снаружи очень опасно: до столба энергии идти долго, а вокруг множество тварей, готовых разорвать любого. Сплошная битва на битве за жизнь и плоть. А в конце… Страж! — старик сделал акцент на последние слова, его глаза наполнились ужасом.

— Что за Страж? — вопрос сорвался с моих губ.

— Я слышал его рёв, — прошептал Рид дрожащим голосом. — И как части тел всех обитателей этого мира взмывают в воздух, когда тварь приходит. Последние путники, что нашли у меня дома пристанище, пытались выбраться, но в итоге я собирал их останки.

— Значит, вы трус? — высоким, пронзительным тоном фыркнул я, стараясь пробить его апатию. Мой голос, полный презрения, звенел в стенах руин. — Готовы сгнить здесь, не попытавшись выбраться? Просто мусор!

Старик развернулся ко мне спиной, его плечи поникли. Он сел на пол, притянув к себе тарелку с личинками.

— Какой в этом смысл? — простонал Рид, словно уставший от всей жизни, и снова захрустел едой, мерзко причмокивая.

Я смотрел на отчаявшегося старика — человека, который давно уже потерял всякий смысл существования. Однако интуиция подсказывала мне: он провёл в этом проклятом мире достаточно времени, чтобы изучить его вдоль и поперёк, и, вполне вероятно, сможет помочь нам выбраться. Моя рука потянулась к кинжалу — пытки, возможно, растормошат бедолагу.

— У вас кто-нибудь остался на свободе? — спросила Милени, её голос был мягким, но настойчивым, когда она не спеша подошла к старику.

Рид перестал есть, его глаза, покрытые красными жилками, уставились на девушку. Он отодвинул тарелку с личинками.

— Да, — тихо ответил он. — Жена и дочь. Но я уже почти не помню их лиц, лишь обрывки воспоминаний.

— Вы хотите увидеть их снова? Обнять? — эльфийка продолжала сближаться