так просилась. Риду не слишком воодушевили эти слова. Популярность не приходила легко и быстро. Могли уйти годы, даже не месяцы, прежде, чем о ее работах заговорит вся Арибо. А отыскать камни нужно было сейчас. Беда-то уже стоила под боком, сердце чувствовало: беда лишь ждала момент, чтобы напасть. Настроение Риды стремительно портилось. Казалось, все счастье вчерашнего дня, когда ей подарили надежду отыскать камни, померкло. И вдруг Зита громко воскликнула «Ах!» и всплеснула руками. Даже Рашид поднял голову, изумившись ее то ли радостному, то ли негодующему восклицанию. А Рида испугалась, не сболтнула ли она случайно лишнее. Много позже, вспоминая этот разговор, она даже думала: Зита словно подала ей знак — говорить четко и по делу. Но с этого момента их беседа резко сменила направление и углубилась в темы, которые лучше обсуждать строго наедине с людьми близкими и верными или не обсуждать вовсе. Зита сама смутилась своему необычно громкому возгласу и снова перешла на шепот. — Почему я сразу не подумала! — сказала она. — Попроси мужа: пусть он тебя свезет в столицу и пусть сам султан у тебя украшение закажет. Всяко быстрее придет твоя популярность, моя хорошая, и твои нефриты совсем скоро доберутся до ярмарок. Но Рида лишь глубоко вздохнула. А Зита, услышав этот выразительный вздох, сузила свои большие темные, почти черные глаза и совсем тихо шепнула ей, косясь на Рашида и проверяя, не подслушивает ли снова негодник. — Сдается мне, моя хорошая, просить мужа ты не станешь. — Рида встрепенулась и резко повернула голову. — Я вижу это также ясно, как этот свет от фонарей, просачивающийся через красивую резьбу дверей нашего магазина. И потому, сдается мне, нашему Мехмеду-дайя не стоит раньше времени опускать руки и отказываться от своей привязанности. Риду обескураженно смотрела на подругу. «Неужели она думает, что я собралась разводиться? Или она считает, что мы вовсе не женаты? Неужели этот слух все еще ходит по городу?» — Все об этом знают, моя дорогая, — заверила шепотом Зита. «О чем знают?» — уже испугалась Рида. — Даже слепой бы догадался. И ты тоже это знаешь. У нашего Мехмеда-дайя сердце замирает, когда он глядит в твою сторону. — Зита улыбнулась и продолжила заговорщически, а у Риды по коже побежали мурашки: она и сама знала, что однажды об этом заговорят, но надеялась оттянуть этот неприятный момент: — Наш Мехмед-дайя, конечно, не сын султана. И такого богатства и власти ему не видать. Да и лицом он не так вышел, как Юсуф Ахмеди. Но для семейной жизни нужны не слава и богатство, моя хорошая, и не красивое лицо. — А что нужно? — вдруг вырвалось у Риды и она, спохватившись, опустила глаза. Восемь лет назад она вышла замуж за человека, в котором души не чаяла. От одного его взгляда ее сердце трепетало. И сколько всего она не передумала, чтобы спасти их брак. Все восемь лет старалась как могла, ночи не спала — гадала о новых хитростях. И вот снова в ее жизни появился человек, к которому ее безумно влекло — и что это значило? Это магия в очередной раз играла с ней злую шутку? Или это было начало большого чувства и восемь лет назад ей всего лишь не повезло встретить дурного человека? Рида посмеивалась над своими мыслями. Но не могла их остановить. Она слишком часто вспоминала их встречи с Юсуфом и как ей нестерпимо хотелось приблизиться к нему, ощутить его губы на своих губах, коснуться его широкой, сильной груди, позволить себя обнять и наслаждаться его прикосновения и ласками ночи напролет. Эти воспоминания и желания мучили ее настолько, что она уже не знала, куда от них спрятаться. Дошла до того, что стала искать способы искусственно избегать этих мыслей. И нашла один: болезненный и опасный, но надежный. И все же она хотела знать: у Зиты был долгий и счастливый брак. Она робко подняла глаза, увидела широкую, красноречивую улыбку подруги, говорящую, что та не откажется поболтать на щекотливую тему, и не удержалась от смелого вопроса. — Что ты чувствуешь к своему мужу? Что-нибудь особенное, когда он находится рядом? Это ведь не наваждение: когда голова идет кругом и дыхания не хватает? И тебя притягивает к нему, не оторвать, словно клеем из смолы? Это ведь что-то значит или, напротив, не значит ничего? Зита заулыбалась смущенно, но также широко. В глазах появился лукавый блеск. Она ответила не сразу, но было видно, какое удовольствие ей доставляет их необычная беседа. — Знаешь, — сказала она почти беззвучно, — когда я была совсем девчонкой, у меня случился первый поцелуй. И мир тогда вокруг так дико закружился, что я испугалась, не отравили ли меня губы этого человека. — Зита тихонько хихикнула. — Это головокружение не проходило целую ночь и следующий день. Я ходила по дому, как пьяная, и все время глупо улыбалась. Отрава эта была или нет, но такая сладкая. Я с нетерпением ждала новых встреч и новых головокружений. На этом Зита вдруг густо покраснела, а затем также неожиданно глубоко вздохнула и замолчала — И что же? Что потом? — нетерпеливо спросила Рида. — А что потом? Ах, моя хорошая. Потом я вышла замуж за моего Малика, — ответила Зита с легкой грустью. — И когда он меня целует, я не чувствую таких головокружений. Но я знаю, что люблю этого человека и не смогла бы жить без него и наших детей. — (У Зиты было двое мальчиков: десяти и двенадцати лет.) — Должно быть, я просто стала старше, моя хорошая, и эта отрава перестала на меня действовать, — закончила она. Рида улыбнулась, но, видимо, недостаточно радостно, словно она не получила ответа на свой вопрос. И это действительно было так, слова Зиты только больше запутали ее и добавили новых сомнений. Подруга легко считала это по ее лицу и быстро добавила: — Ах, не знаю, моя хорошая, что там с этими головокружениями и притяжениями. Но знаю, что любящий мужчина никогда не позволит своей женщине бродить по ночам по притонам бандитов да еще в компании другого, какими бы выдающимися талантами она ни обладала. И Зита хитро подмигнула ей, спрятала под прилавок последнюю шкатулку с камнями, звякнула ключом и громко бросила Рашиду: — Давай, милый, досчитаешь, что не успел, рано утром. Пора закрываться магазин да идти домой. А то я скучаю, не могу, по своим любимым. На том они разошлись. И Рида осталась наедине со своими спутанными мыслями. Она уже жалела, что поддалась