работает и какие формы принимает, чтобы разработать план по её уничтожению. И это было сделано совсем не зря. Теперь я могу сказать с полной уверенностью: с той информацией, что у меня есть, можно избежать невообразимого количества ошибок.

А допускать ошибки мирового масштаба на планете, где ты хоть и во второй раз, но родился и вырос, просто недопустимо. Там ценой будет не только жизнь Охотника, но и множество простых человеческих судеб. И эту ошибку я сейчас могу видеть очень чётко. Ту самую, которую, надеюсь, не допущу на Земле.

Костяной конструкт стал сжиматься с чудовищной силой, невзирая на любое сопротивление планеты: богов, нефилимов и прочих приспешников Равномерной, которые обитали здесь. А на минуточку — эта планета была боевого назначения. Я точно знаю, какое количество казарм и прочих объектов тут находилось: зиккураты, пирамиды силы, пантеоны, и даже источники.

Ничто из этого не могло совладать с такой мощью. Я-то полагал, что это из меня конструкт выпил много энергии, но нет — из планеты он тянул куда больше. А ещё, как оказалось, даже в том маленьком кусочке плетения, что я притащил в себе, собственной дури было немерено. В общем, веселая штука.

Треск стоял такой, что закладывало уши. Даже Эрания стала жмуриться, кривясь от неприятных ощущений.

— Вот это мощь… — выдала она.

— Согласен. Интересная штука, созданная специально для уничтожения миров.

Но, пожалуй, те, кто в Многомерной сейчас противостоит всем этим вторженцам, развязавшим войны, ещё даже не подозревают, на что Равномерная способна на самом деле. У них в запасе наверняка припрятано немало «интересного» на потом. Ну, это и логично. Они, как минимум, ещё даже Охотников не победили. Или, скажем, Феликса не завалили.

В этом противостоянии я даже не знаю, кто опаснее: Охотники или Феликс. Ведь тот парень долбанутый на всю голову. Он умеет затягивать конфликты настолько, что побеждает даже спустя сотню лет, так ни разу и не явившись на саму войну лично.

Как и ожидалось, планета хрустнула, а затем и вовсе треснула, расколовшись, словно спелый арбуз, на множество частей. Но куски не разлетелись в стороны — их намертво сдерживала костяная конструкция. Я уже прикинул, что отсюда пора уходить, дело сделано.

Но я ошибался. Сильно ошибался.

Конструкт снова пришёл в движение и начал выпускать новые отростки. Они вонзались в обломки планеты и буквально перемалывали их, превращая в однородную кашу. И это несмотря на то, что целой планеты здесь уже не существовало.

Мне стало интересно: так задумано изначально, или расчёт всё-таки был на Землю? Возможно, мою планету посчитали прочнее, и там сопротивление должно было быть мощнее.

Я знал, что нужно уходить — скоро здесь будет слишком много приспешников Равномерной. Но мне было жизненно необходимо увидеть, что произойдет в финале.

— Это плохо… — снова повторила Эрания. — Такое не должно существовать, Сандр. Не должно!

Я лишь пожал плечами.

— Но, как видишь, существует, — слегка улыбнулся я.

И пусть на лице была ухмылка, внутри я тоже ощущал растущее беспокойство.

Что же эти суки вообще налепили на мой мир? Почему этот конструкт прямо на моих глазах создает полностью новую планету? Нечто похожее на Франкенштейна, собранного по кускам, где основой, самим костяком всего этого, служат кости. Бесконечное количество костей.

— Нам нужно сейчас отступить, — наконец сказал я Эрании.

Дракониха была со мной полностью согласна. Я даже не успел дать команду, как она подхватила меня, закинула себе на спину и мы растворились в пространственном прыжке.

Эрания радовалась просто безудержно. Всю дорогу, пока мы летели в сторону дома, она, не закрывая рта, комментировала буквально каждое происшествие, которое видела. Между прочим, видела она даже побольше моего.

Шнырька сейчас отсутствовал — он был занят тем, что становился Королём. А я временно переоформил управление тенями на Морану. Вот они удивятся! Хотя, наверное, после всего, что они прошли с Охотником, их уже мало что может шокировать.

Эрания была просто счастлива, что мы благополучно убрались оттуда, и что она, побывав в такой заварушке, осталась жива. Это тоже одна из причин, почему она со мной: проведя столько времени взаперти, эта молодая в душе особа теперь жаждет приключений. Причём она не собирается идти от малого к большему, а сразу берёт от жизни по максимуму. Однако я был вынужден её разочаровать.

— Сверни вон на ту планету, — указываю ей пальцем. А затем, понимая, что она со спины не видит моих жестов, посылаю ей мыслеобраз.

Вначале был испуг. Дракониха явно прикидывала, пока молчала, как бы меня отговорить, и в каком ключе сообщить, что она туда не полетит. Но стоило ей понять, что планета полностью необитаема, как Эрания тут же согласилась.

Мир оказался неплохим. Кроме камней, на нём вообще ничего не было — даже песка. Мечта гномов, честное слово, но только в том случае, если под землей всё-таки есть золото. Этого я узнать уже не мог: Шнырька, как я уже сказал, отсутствовал.

Но это и не важно. На этой планете мы смогли перевести дыхание и отдохнуть. Я помедитировал, восстановил силы — на это ушло примерно восемь часов. Посидел бы и сутки без проблем, мне не тяжело. Тут, на самом деле, очень красивые закаты. Пока мы здесь были, солнце садилось шесть раз.

Но я помнил, что мне еще возвращаться назад. И в этот раз я должен вернуться так же через портал, как и пришёл сюда, а не на драконе.

На это были свои причины. Пока я был на той планете, то слегка «испачкался», и не хотел, чтобы Равномерная могла меня отследить. Вернее, вход через портал она отследить может, но вот пройти туда — нет. И показывать ей, какими именно путями мы с Эранией пробираемся, уж точно не хотелось.

Я запрыгнул на спину Эрании. Она снова очень обрадовалась — прямо какой-то день чудес, столько восторга. Но у меня был для неё сюрприз.

— Мы летим назад, — выдал я ей свою идею.

— Отлично! Хорошая иде… — она внезапно зависла. — Чего? Как назад⁈ Там же… — от шока она даже не смогла закончить свое предложение.

— А вот так. Нам очень нужно назад, понимаешь?

Эрания молчала.

— Просто сделай, как я прошу, хорошо? Это важно. А я, в свою очередь, внимательно тебя выслушаю, когда ты придешь просить что-то для своих птенцов, — решил я зайти с козырей.

Это был удар ниже пояса и достаточно грязный приём, но зато эффективный: отказать она теперь не могла, хоть и продолжала сомневаться.

— Хорошо, я выполню