глаза директора опухли и покраснели, а голос дрожал.

— Покажите ей, — тётя Чунь обессиленно опустилась на скамью.

Рядом села Касперович и достала из сумочки колоду.

— Любой вопрос, милочка.

— Она... простит меня?

Дверь за Леей сама закрылась. Опустившись в кресло на тоненьких ножках, она приготовилась слушать.

— Ваша тётя... Оставила кое-что... для вас... — было заметно, что слова МакГрегори даются с трудом.

В стеклянной чаше на столе лежало несколько жёлтых камешков.

— Что это?

— Её воспоминания, — ответила директор.

— Разве они не больше и мягче? — усомнилась Лея.

— Разумеется. Им нужно созреть для хранения. Иначе мы сможем их посмотреть только один раз.

Камешки в стеклянном сосуде росли на глазах.

— Возьмите один. Подержите в ладонях.

Воспоминания стали податливые, как пластилин. Становились объёмней и мягче, пока не превратились в привычные золотые шарики.

— Это обо мне? — спросила Лея.

— Да, мисс. Эти воспоминания многое объясняют. Но... если вы не готовы видеть тяжёлые события...

— Я готова. Я... хочу знать ВСЮ правду о себе.

— Я буду держать вас за руку. Так мы сможем присутствовать в памяти вместе. Если будет слишком... больно, скажите, и мы прекратим.

— Угу.

 

Чунь Шэн — молодая девушка, как на фото из архива заброшенной библиотеки. Идёт в плаще с капюшоном от невысокого здания с огромными окнами в сторону леса. Навстречу ей молодой мистер Ланде.

— Чунь Шэн, дождь... Дождь усиливается. Тебе лучше... Лучше вернуться, — говорит он, а его быстрые глазки бегают.

— Лео, брось, — весело отвечает девушка. — Когда ещё собирать дождевые цветы?

— Ты веришь? Веришь в эти сказки?

— Это не сказки. Я собирала их в Китае, — она натягивает на голову капюшон и спешит к лесу.

— Чунь Шэн! — кричит вдогонку Ланде, но девушка только отмахивается.

Дождь усиливается, превращаясь в ливень. При этом в ветвях показываются серебристые цветы с капельками росы на прозрачных лепестках. Чунь Шэн с помощью магии плетёт из них венок и надевает на шею. И чуть не падает — у самых ног шуршит огромная змея. Кобра. Она поднимается и, попробовав языком воздух, скрывается в зарослях. Кончик мордочки рептилии в крови. Чунь Шэн тревожно осматривается и бежит вперёд. Лея спешит за ней. И вдруг видит впереди в воздухе золотистого мангуста — чей-то тотем. А за ним гаснущие красные искорки — сигнал SOS. Чунь Шэн резко останавливается и сворачивает в сторону, где под небольшим клёном лежит тело.

Девушка усаживает пострадавшего. Из груди у него идёт кровь, пропитывая ткань рубашки, делая её ещё более чёрной. А руки Чунь Шэн — алыми.

— Мистер Снежински, вы слышите?

Он хрипит в ответ.

Она подаёт сигнал SOS своей палочкой. Потом выпускает из неё золотистое облако, превращающееся в ворону. Затем расстёгивает рубашку мужчины, достаёт из сумочки ранозаживляющий бальзам и баночку териака. Пострадавший всё время заваливается на бок, и его медальон мешает обрабатывать рану. Наконец Чунь Шэн снимает его и надевает себе на шею.

Дождь льёт ещё сильнее, превращаясь в белую пелену.

Дальше Лея оказывается на небольшой кухне. За столом сидит испуганная Чунь Шэн. Перед ней лежит раскрытый медальон с рыжим локоном внутри. Рядом стоит молодой китаец. Он держит ладонь над артефактом. На лице его, сначала сосредоточенном, вдруг медленно появляется улыбка.

— Здесь определенно тёмная магия, Чунь, — говорит он. — Магия невероятной силы.

Он вытаскивает один волосок и бросает в стакан с какой-то жижей. Жижа булькает и принимает апельсиновый оттенок.

— Пей, — командует он.

Чунь Шэн плачет и отрицательно мотает головой.

Китаец выставляет ладонь над её головой и шипит:

— Пей.

— Нет, Ву, пожалуйста.

Он слегка поводит кистью, и девушка сама берёт из его рук стакан и выпивает.

Лея поняла, что это был копирующий напиток. Внешность Чунь Шэн изменяется. Она становится похожей на молодую рыжеволосую девушку с зелёными глазами и золотой прядью, ниспадающей на лицо. Ту самую, на которую так похожа сама Лея.

— Идём, — командует Ву, и они перемещаются в прихожую к большому зеркалу. — Знаешь её?

Чунь Шэн плачет. Отражение заволокло белой пеленой, а когда оно снова прояснилось, Чунь Шэн уже в своём обличье разглядывает в зеркало округлившийся живот. Она улыбается и выходит в сад. Лея пошла за ней.

В беседке сидят три китайца: Ву Сан, Хенг Ан и ещё один, незнакомый.

— Чунь, — говорит незнакомец. — Хенг Ан уверяет, что всё будет хорошо. Да, он случайно взял не твой волос, а волос из медальона.

— Случайно? — удивляется девушка и в упор смотрит на Ву.

— Ну ладно, — лениво протягивает тот. — Это я ему... подсказал. Ты ведь говорила, что эта барышня была волшебницей. Нельзя упускать такой шанс. Игра стоит свеч.

— Ву, я тоже волшебница, — напоминает Чунь Шэн. — И мы с Куан Бао хотели СВОЕГО ребёнка.

— В тебе нет той колоссальной разрушительной силы, что я почувствовал на медальоне. Твоя Ци очень слаба. Потому ты и не смогла забеременеть сама. Сила должна перейти и в биоматериал.

— Погоди, ты сказал — разрушительной? — испуганно спрашивает девушка.

— Да. Это не просто магическая Ци. Это Ша Ци. Было бы глупо упустить такой шанс. Большая удача — то, что ты забыла вернуть медальон.

— Случайности не случайны. Ты ведь знаешь, — разводит руками Хенг Ан. — Но я пока сохраню в тайне формулу её ДНК. ДНК сильнейшей магии.

— Я уверен, что ты родишь уникальную волшебницу, — Ву довольно улыбается.

— Значит, не случайно мне сегодня приснилось имя — Лея, — Чунь Шэн мечтательно улыбается и поглаживает живот.

Летний день заволокло пеленой. После чего Лея оказалась в такой знакомой уютной комнате. Чунь Шэн, заплаканная, прижимает к груди рыжеволосую малышку с золотой прядью — кричащий комочек. Боль и отчаяние в их глазах. В комнату врывается Ву Сан Ли и берёт ребёнка на руки.

— Чунь, я не знаю, что это. Может, какое-то проклятье.