– Вот видишь? – усмехнулся я. – Стоило призвать меня к молчанию, самой же потребовалось, чтобы я высказался.

– А я, пожалуй, не хочу ничего знать заранее, – вмешался Эко в попытке восстановить согласие за столом. – Сказано же: жертвоприношение частное. Пускай частным и остается.

– Совершенно с тобой согласен, – сказал я. – Самый интересный вопрос вовсе не в том, что я увидел в потрохах этого бычка. Наделенный воображением авгур может разглядеть в потрохах любого животного на твой выбор все что угодно, и предсказания по внутренностям жертв не сбываются, по крайней мере, в одном случае из двух… а судя по моему опыту, даже чаще.

– Так суждено ли одному из нас погибнуть? – снова спросил Римандо. – Если да, то которому?

– Нет, – ответила ему Мора. – Ничего подобного там не было.

– Далее. Отчего Римандо не верует в богов – также вопрос не самый интересный, – продолжил я. – Куда интереснее, отчего в них вообще надлежит верить. Скажи, Мора, почему Фава не верит в Прежних? Ответ может оказаться весьма поучительным.

– Потому что их больше нет. Да, что когда-то они жили здесь, она знает. То есть видела разные штуки – сам понимаешь, люди порой выкапывают из земли и говорят, будто это от них осталось. К примеру, в прошлом году один из отцовских работников колодец чистил и статуэтку небольшую на дне нашел.

– Хотелось бы взглянуть на нее.

– Сразу же после ужина покажу, – оторвавшись от тарелки, пообещал Инклито.

– Только она сказала, что их больше нет: оттого-то они и называются Прежним народом. А жили б они здесь до сих пор, мы бы все про них знали и видели бы их каждый день.

– Да, – кивнул я, – все, что видишь лишь изредка, принято относить к давнему прошлому… даже то, что в последний раз видел только вчера.

– И все же я хочу знать, – начал Римандо, – что…

– Да-да, разумеется. Прошу прощения: возможно – нет, даже весьма вероятно, я неверно прочел весть от богов. Подумал, будто там сказано, что с утра из вас двоих отправится в путь только один.

Молчание, воцарившееся за столом, нарушил Инклито, позвонив в колокольчик, лежавший возле прибора его матери. В столовую немедля, с улыбкой на губах, вошла Торда.

– Мне бы хренку малость к мясу, – сказал он ей. – Будь ласкова, попроси Дечину приготовить, а то работа вроде как не твоя…

– Да я сама тебе натру, сударь! Где что лежит, знаю.

Римандо звучно откашлялся.

– А кто из нас не поедет, там не говорилось?

– Даже не знаю, – ответил я. – Вполне возможно, что говорилось, но если и так, я этого в силу собственной бестолковости не разобрал.

– А может, боги заранее знали, что ты разобрать не сумеешь, и подумали: а зачем, мол, тогда зря трудиться? – предположила Мора.

В ответ я только пожал плечами.

– Вам всем хочется спросить, отчего я не верю в богов, только вы опасаетесь, а может, из вежливости не спрашиваете прямо, – объявил Римандо.

– Вовсе нет, – возразил я. – С хозяином дома ты уже знаком довольно-таки неплохо, а стало быть, прекрасно знаешь, что человек он исключительно храбрый, однако учтивостью, прямо скажем, не блещет.

Инклито, выронив нож с вилкой, захохотал во весь голос.

– Вообще же исключительных качеств у него множество. Например, разум с практичностью – сочетание весьма, весьма редкое. Мора, вот ты, знаю, любишь отца. Скажи, за что? Что именно тебе в нем так нравится?

– Человек… Хор-роший! – во весь голос каркнул Орев с каминной полки.

– Так и есть, – согласно кивнула Мора, – только люблю я его не поэтому, а… трудно объяснить.

– А попробовать не желаешь?

– Ладно, попробую. Понимаешь, он… любит любое дело, за какое б ни взялся. Когда я маленькой была, кукольный домик мне смастерил, и работал с той же любовью, с которой строил, а после достраивал вот этот, наш дом, или ставил новый амбар. Играла, играла я с его домиком, а детишки – они же, сам знаешь, какие. Со временем потерял домик всю красоту, так папка его и починил, и покрасил заново с той же любовью… хотя весь день до этого трудился не покладая рук.

Тут в столовую вернулась Торда с блюдцем тертого хрена и ложкой. Забрав у нее блюдце, Инклито вывалил себе на тарелку добрую половину его содержимого, а остальное предложил нам.

Угощение принял один только Эко.

– Твоя дочь поминала о какой-то статуэтке… ты еще Инканто собираешься ее показать. Я бы тоже взглянул, если можно. Не возражаешь?

– Совершенно, – ответил ему Инклито. – У меня и кроме нее кое-что есть.

– А вот в Гаоне есть кубок, принадлежавший их раджану. Тому самому, что исчез без следа.

Инклито кивнул.

– Этот кубок ему вроде как подарили Прежние, и верно, с виду – точь-в-точь их работа: я ведь тоже кое-что из сработанного ими видел. Говорят, будто он исцеляет недужных, а хранят его в храме тамошней главной богини.

Едва я успел написать «исцеляет», в дверь постучалась Мора.

– На этот раз я уж не в ночной рубашке, – сказала она, щелкнув по голенищу высокого сапога кончиком плети.

– И без Фавы, – заметил я, – что мне нравится куда больше.

– Однако с теми же вопросами, что и вчера вечером, и не только, – сообщила Мора. – Я сейчас на конюшне была с Римандо. Он за своим конем присмотреть хотел, проверить, как его обустроили да вдоволь ли у него воды… только, когда со мной туда вышел, тоже вопросы принялся задавать сотнями, совсем как я.

Очевидно, она ожидала от меня улыбки, и я не стал ее разочаровывать.

– На большую часть я ответов дать не смогла, однако, когда вернулась к себе и начала раздеваться ко сну…

– Тебе самой сделалось любопытно, – догадался я.

– Мне еще раньше сделалось. Потому мы с Фавой вчера вечером и пришли. А еще мне поговорить с кем-то нужно. Раньше с Фавой разговаривала обо всяком таком, но теперь-то ее нет.

– А как же отец или бабушка?

– С ними, как с Фавой или с тобой, не поговоришь.

Тут она на время умолкла, а я, пользуясь случаем, завершил фразу, начатую к ее приходу, и насухо вытер перо.

– Тот парень, о котором рассказывал Эко… парень с юга, разыскивающий отца… у тебя сын есть?

Я кивнул.

– Ты же подумал, что он, может быть, тебя ищет, верно? Так и Римандо думается, и мне тоже кажется, будто похоже на то.

Я полюбопытствовал, находит ли она Римандо привлекательным.

– А это тут ни при чем!

– Бер-регись! Гляди в оба! – предостерегающе каркнул Орев.

– Еще как при чем: ты