Глава 12

О том, как романтический маршрут проверяется на практике — и почему иногда директор работает больше, чем ты

К моменту, когда мы наконец разобрались с заселением, я уже чувствовала себя… слегка разобранной.

Дейр, получив ключи от номера, с явным облегчением заявил, что «будет держать шаттл в идеальном состоянии из горизонтального положения», и исчез за дверью, оставив нас с директором вдвоём.

И, как назло, именно с этого момента начиналась так называемая романтическая программа.

— Прогулка по парковой зоне с гидом, — напомнила я, больше себе, чем ему, проверяя маршрут в планшете.

— Значит, пойдём гулять, — спокойно ответил директор, будто это был самый обычный рабочий пункт, а не… ну, вот это всё.

Гид уже ждал нас у выхода, и через несколько минут мы оказались в парке.

Я на секунду замерла, потому что это было… красиво. Нет, не так. Это было невероятно.

Парк будто не был создан — он был выращен, вылеплен из самой природы. Дорожки мягко изгибались, уходя вглубь розоватых массивов растений. Листья переливались от бледного перламутра до насыщенного тёплого оттенка, а в воздухе витал лёгкий аромат, от которого становилось чуть спокойнее… и одновременно немного странно.

На заднем фоне поднималось плато — широкое, величественное, а за ним виднелись горы, покрытые снежной шапкой. Белый снег на фоне фиолетового неба и розоватой зелени выглядел почти нереально.

Дышать стало легче — организм постепенно адаптировался. Но глаза всё ещё слегка слезились, а в голове стоял тихий, навязчивый гул, будто где-то глубоко внутри продолжалась настройка.

— Нравится? — спросил директор.

— Очень, — честно ответила я, стараясь не тереть глаза. — Только… организм немного протестует.

— Пройдёт, — коротко сказал он.

И на этом тема была закрыта. К моему удивлению, дальше он… просто взял работу на себя.

Полностью.

— Здесь лучше остановиться, — сказал он, уже поднимая дрон. — Свет падает под углом, текстура растений хорошо читается.

Дрон мягко взмыл вверх, фиксируя панораму.

— А в какое время здесь восход? — обратился он к гиду.

— В этом секторе — примерно через полчаса после основного, — ответил тот. — Свет проходит через верхний слой атмосферы и даёт более мягкое освещение.

— Подойдёт для первой утренней точки, — кивнул директор.

Я шла рядом и… честно пыталась участвовать.

Но большую часть времени просто наблюдала.

Он фотографировал — быстро, точно, будто заранее знал, где будет лучший кадр, записывал видео, уточнял маршруты.

— Где лучше встречать закат? — снова спросил он.

— На плато, — ответил гид. — Там открывается вид на долину и термальные источники. Свет отражается от поверхности и создаёт эффект свечения.

— Отлично, это как раз у нас в планах.

Я перевела взгляд на него, и впервые за всё время поймала себя на странной мысли:

Он правда работает.

Не делает вид.

Не контролирует издалека. А именно… работает.

— А здесь? — продолжал он, останавливаясь у одной из аллей. — Сколько времени комфортно находиться туристам?

— Не более часа, — ответил гид. — Пыльца может вызывать реакцию.

Я тихо хмыкнула.

— Проверено, — пробормотала я себе под нос.

— Я заметил, — спокойно отозвался директор, даже не оборачиваясь.

Я старалась сосредоточиться, фиксировать детали, но организм всё ещё напоминал о себе: лёгкая тяжесть в голове, странная расфокусировка, слезящиеся глаза.

И в какой-то момент я устало выдохнула.

Вот ещё одна проблема.

Моё тело старое, слишком старое.

Организм из XXI века, который не получил всех тех «улучшений», что давно стали нормой. У меня не было встроенных фильтров, которые защищали дыхательные пути. Не было адаптивного иммунитета, подстраивающегося под новые среды за минуты.

Каждая командировка для меня была… испытанием. Но есть и плюсы — такое происходило только при первом контакте. Все таки те врачи меня знатно подлечили и как-то настроили мой иммунитет. Но вот каждый раз при первом знакомстве иммунитет погружается в новую среды и по максимуму отыгрывается на мне.

Я просто научилась это скрывать.

— Устали? — вдруг спросил директор.

Я чуть вздрогнула.

— Нет, — автоматически ответила я. — Всё в норме.

Он на секунду задержал на мне взгляд, и, кажется, не поверил. Но ничего не сказал.

— Тогда продолжаем, — спокойно произнёс он.

И мы пошли дальше — по розоватым аллеям, под фиолетовым небом, в мире, который был слишком красивым, чтобы быть полностью реальным.

Мы гуляли по парку несколько часов.

Настолько долго, что в какой-то момент я перестала различать отдельные аллеи — всё слилось в единый поток розового света, мягких линий и тихих комментариев директора, который, казалось, не уставал ни на секунду.

Я — уставала.

И это, конечно, не осталось незамеченным.

— К доктору, — коротко сказал он, остановившись у развилки. — А я проверю спа-зону.

Я даже не стала спорить.

— Есть, — тихо ответила я, с облегчением принимая этот приказ.

Редкий случай, когда указание начальства воспринимается как подарок.

Здание медицинского блока находилось чуть в стороне от основного комплекса.

Отдельное. Тихое. Почти… уединённое.

Оно напоминало не столько медицинский центр, сколько место для отдыха: лёгкие, плавные линии, светлый материал стен, будто впитывающий окружающий свет, и огромные стеклянные панели.

Приёмная встретила меня почти полной тишиной.

Одна из стен была полностью прозрачной.

Я опустилась в кресло и… замерла.

Передо мной открывался вид на горы.

Те самые — с белыми снежными шапками, которые казались почти нереальными на фоне фиолетового неба. Свет ложился на склоны мягко, почти бережно, а где-то внизу виднелись розоватые массивы парка, через которые мы совсем недавно проходили.

Я сняла маску. Осторожно вдохнула. Воздух здесь был другим. Отфильтрованным. Чистым.

И, кажется, впервые за весь день я почувствовала, как внутри становится… легче.

Гул в голове начал стихать. Глаза перестали так сильно слезиться.

— Надо же… — тихо пробормотала я.

— Помогает, — раздался голос рядом.

Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий, с той самой характерной для эльтирийцев внешностью: кожа с лёгким розоватым оттенком, будто подсвеченная изнутри, плавные, почти идеальные черты лица и глаза — чуть светлее человеческих, с мягким, рассеянным блеском.

Он выглядел… слишком гармонично, как будто его не «родили», а спроектировали с учётом всех эстетических параметров.

— Доктор, — представился он, слегка склонив голову. — Раэн.

— Мила, — кивнула я, быстро собираясь.

Он внимательно посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

— Вам нехорошо, — спокойно констатировал он.

— Уже лучше, — попыталась я улыбнуться.

Он не поверил, конечно.

— Организм не адаптирован, — продолжил он, обходя меня и активируя диагностическую панель. — Отсутствуют базовые фильтры дыхательных путей… иммунный отклик замедлен… нейросенсорная адаптация ниже нормы.

Я тяжело вздохнула.

— Да, — кивнула я. — У меня… немного устаревшая версия.

Он поднял на меня взгляд.

— Насколько устаревшая?

И вот тут