страшно. Он совсем не подумал, что скажет Курихаре, как будет смотреть ему в глаза, говоря такую правду.

– Нет, не он.

–Что же ты ему не скажешь? – Сэм склонил голову набок, его губы исказила кривая улыбка. Генри, не отрываясь, смотрел в почти забытое лицо. Иногда встречались призраки, которых невозможно отличить от живых людей, иногда, наоборот, образы расплывались, теряя свои черты, оставляя лишь размытый силуэт. Но Сэм – не такой, он словно все это время был жив.

– Что происходит? – Сората резко сел, заметил Хибики и спрятал руки под одеяло. – Генри?

Генри не отозвался. Его внимание было поглощено мертвым:

– Ты ведь хочешь что-то сказать?

–Ошибаешься, Макалистер. Все гораздо сложнее.

Генри не понравилось это его новое выражение лица. Хотя нет, выражение тут было ни при чем – эмоции передавались иначе. Через взгляд, через звучащий в голове голос, через ауру, которую Сэм распространял вокруг. Если бы он касался подошвами белых кроссовок пола, ничем бы не отличался от себя прежнего, но по спине у Генри пробежал холодок.

– Сложнее? Какие могут быть сложности у мертвого? Почему ты просто не ушел?

Он говорил вслух, и Сората с Хибики смотрели на него с удивлением и страхом. Курихара, нервно теребящий плеер в руках, вскинулся:

– О ком вы? С кем вы разговариваете?

Сэм стоял рядом с ним, и Генри держал в поле зрения сразу обоих. Но тогда Сэм вдруг исчез и появился прямо возле Генри:

– Скажи ему обо мне. Не будь эгоистом, ведь ты же получил то, чего желал.

Он бросил взгляд на Сорату.

– Нет, – одними губами прошептал Генри. – Пожалуйста, не будь так жесток. Ты не прав. Я хотел другого, вовсе не этого.

Сэм замер трехмерной картинкой, не живой и не мертвый, неподвижный и оттого пугающий. Его голос распространялся по комнате, как запись с испорченной грампластинки, он раздражал слух и внушал тревогу на уровне инстинктов.

– Скажи им. Скажи, кто я.

– Нет.

– Немедленно отвечайте! – Курихара стиснул кулаки. Губы его дрожали.

– Скажи им.

Генри посмотрел сквозь него на Сорату, ища поддержки, но тот был бледен, молчалив, и его лицо ничего не выражало.

«Ты причинишь ему боль, – мысленно воззвал Генри. – Ты для этого вернулся? Хочешь, чтобы он снова начал страдать?»

– Макалистер, черт вас побери! – Хибики все-таки дернулся в его сторону и отчаянно вцепился в рубашку. Казалось, он едва сдерживал рыдания. – Говорите же! Вы его видите? Кто это?

Сэм не шевелился, воздух совсем остыл, из-за бумажных стен не доносилось ни звука.

– Скажи, Генри. Не бери на себя эту ношу, – Сората посмотрел на него сквозь призрачную дымку. Он улыбнулся так, будто все понимал. – Ты сломаешься.

Генри дрогнул, и Сэм стремительно развернулся:

– У тебя нет выхода.

Генри затрясло. Он отцепил пальцы Хибики от своего воротника и задержал в руках.

– Хорошо. Хорошо, если вы все этого хотите. – Он сделал паузу и произнес: – Это Сэм. Он вернулся.

С лица Хибики схлынули все краски. Будто бы еще не веря, он сделал шаг назад и переглянулся с Соратой:

– О чем он? Как вернулся?

Сората не ответил. Опустил голову, прячась от мира. Хибики отступил еще на шаг. Его взгляд перестал блуждать по комнате и остановился. Зрачки расширились. Казалось, он увидел друга, но едва ли был на это способен.

– Этого ты хотел, Сэм? – горько усмехнулся Генри. – Тогда смотри и радуйся. Ты тоже получил то, чего желал.

Холод коснулся лица, как чей-то печальный вздох. Дом был по-прежнему тих, противоестественная тишина держала их как в коконе, не давая нормально вздохнуть.

– Еще не все…

От следующих слов Генри пришел в ужас.

– Нет! Я никогда этого не позволю. Это уже слишком.

Ему неожиданно ответил Сората:

– Я, кажется, понимаю, о чем он просит, – он прямо посмотрел на Генри. – Ты ведь слышишь меня, Сэм? Я согласен.

Сората поднялся на ноги и безуспешно попытался отыскать Сэма глазами.

– Сэм, я готов. Я верно угадал твое желание?

Курихара растерянно переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти ответ, понять хоть что-нибудь. Казалось, он даже забыл, что может прочитать мысли любого из них.

Сората развел руки в стороны:

– Давай. Я разрешаю тебе войти.

Генри словно окунули в прорубь. Он дернулся к Сорате, но не сдвинулся и на дюйм – чудовищная сила прочно удерживала его на месте. Только голос у него никто забрать не мог.

– Не делай этого, Сората! Нет! Это тебя убьет!

Он пытался изо всех сил, стремился помешать готовящемуся кошмару –его личному кошмару – и не мог. Он снова был беспомощен. Все застыло, как в ужасном сне, воздух превратился в жидкое стекло, в котором они были точно мухи, застрявшие в янтаре.

Глаза Сораты подернулись сонной поволокой, зрачки расширились, заполняя своей непроглядной чернотой радужки цвета горького шоколада. На несколько ударов сердца он словно бы умер и снова ожил. Но… не он. По комнате пробежался игривый ветерок, всколыхнул его длинную челку и черные, все еще такие непривычно короткие, волосы. Где-то за тонкими стенами пронзительно закричала кукушка, ей отозвалось хриплое воронье карканье. В наступившей тишине частое и неглубокое дыхание Хибики казалось оглушительно громким. Генри попытался пошевелиться, и на сей раз ему это удалось, но когда Сората бросил на него предостерегающий взгляд угольных глаз, вновь замер, но уже от испуга. Сораты тут больше не было, зато был…

– Сэм? – осипший голос Хибики первым нарушил молчание.

Сората дернул головой, неловко, будто это было не осознанное движение, а короткая конвульсия. Призрак привыкал к живому телу.

– Хибики, – откликнулся он и растянул губы в улыбке. Смотрелось это жутко, ведь во взгляде его ничего не поменялось. Говорила кукла на невидимых веревочках.

Курихара недоверчиво наклонил голову, поглядывая на Кимуру исподлобья. Его пальцы нервно шевелились, будто перебирая четки. Наконец молчание стало слишком утомительным для обоих – живого и мертвого.

– Сэм! – Хибики устремился к другу, но ровно в одном шаге остановился, так и не решившись прикоснуться. – Прости меня.

– За что? – безэмоциональный голос Сораты медленно окрашивался полутонами чужих чувств, чувств, которые не смогли умереть вместе с телом. – Я не обижаюсь на твои слова, ты же не мог знать, что меня убьют. Ведь если бы знал,