еще недавно представлялся неизбежным элементом североамериканской экономической интеграции.

Идея двусторонней ЗСТ активно продвигалась администрацией покойного Рональд Рейган, а затем была унаследована его преемником Джордж Буш-старший. Однако к концу десятилетия политическая и экономическая ситуация в Соединённых Штатах изменилась. Снижение уровня жизни, энергетические трудности и затяжной военный конфликт на Ближнем Востоке серьёзно подорвали позиции Вашингтона. Тень этих проблем неизбежно легла и на сам проект свободной торговли.

В Канаде же вопрос ЗСТ стал центральным на выборах конца 1988 года. Именно отношение к соглашению определило политическое размежевание. Либеральная партия Канады под руководством Тернера заняла принципиальную позицию: соглашение в предложенном виде угрожает экономическому суверенитету страны и рабочим местам канадцев. Избиратели поддержали этот курс, обеспечив либералам победу над прогрессивно-консервативными оппонентами.

Ситуация ещё более осложнилась после прихода в Белый дом демократа Майкл Дукакис. Новый президент с самого начала относился к проекту ЗСТ с заметным скепсисом. По его словам, соглашение лишило бы американский бюджет миллиардных поступлений от таможенных пошлин — шаг, который в условиях хронического дефицита выглядел бы безответственным.

Несмотря на это, переговоры продолжались, хотя и без прежнего импульса. Перелом наступил, когда Вашингтон выдвинул дополнительные требования — в частности, об обязательствах Канады по сокращению вредных выбросов, борьбе с загрязнением почв и вод, а также о более жёстком экологическом регулировании на континенте.

Ряд наблюдателей связывает жёсткость позиции Дукакиса с его внешнеполитическими приоритетами, включая попытки выстраивания новых экономических связей с СССР как поставщиком стратегических ресурсов. Другие указывают на символический аспект: усиление «экологической повестки» как часть международного имиджа, в том числе в контексте выдвижения Дукакиса и Михаил Горбачёв на Нобелевскую премию мира.

Как бы то ни было, к началу 1990 года переговорный процесс окончательно зашёл в тупик. Решение Оттавы выйти из него выглядит не как поражение, а как осознанный выбор в пользу национальных интересов.

Отказ от ЗСТ означает сохранение контроля над экономической политикой, защиту рабочих мест и возможность самостоятельного развития промышленности. В условиях нестабильной международной обстановки это решение может оказаться не только своевременным, но и стратегически верным для будущего Канады.

— Как тебе американская первая леди? — Мы лежали с Иванной в кровати и наслаждались последними возможностями заняться сексом перед приходом неизбежного на таких сроках токсикоза. Не то чтобы токсикоз как-то запрещал секс, но придаваться утехам с женщиной, которая мечтает сдохнуть, — это слишком отдает некрофилией, мне такое не нравится.

— Интересная женщина. Не наша, — задумчиво протянула жена. Это конечно для нее все было в новинку и вообще в диковинку. Можно сказать, что ее вот так сразу на амбразуру бросили, без подготовки. Только стала «первой леди» и сразу же экзамен на высшем уровне. Естественно, эмоций все происходящее принесло целое море. — По-другому себя ведет, по-другому разговаривает, жесты, мимика. Как пришелец с другой планеты.

— Ну было бы странно, если бы она была «наша», — хмыкнул я, подвинувшись насколько близко, сама не понимая этого, попала лежащая рядом женщина. — Но вообще ты конечно не права. Они на самом деле гораздо сильнее на нас похожи, чем кажется на первый взгляд. Просто ты до сих пор смотришь на Китти Дукакис не как равная ей жена руководителя сверхдержавы, а как простая девчонка из Тольятти. Вот тебе эта разница и кажется пропастью.

— Конечно, так быстро перестроиться — не легко. Надеюсь, тебе не опозорить завтра.

На следующий день — четвертый по счету — у нас был запланирован ответный прием в американском посольстве. Стандартная практика для подобных визитов: сначала мы их приглашаем к себе, потом они нас в ответ. Во время моего посещения Вашингтона такое тоже планировалось, но мы просто не успели, у нас же КГБ работало лучше, и никаких неожиданностей — пока во всяком случае — не происходило.

— Не опозоришь. Это невозможно практически. И дело не в том, что ты у меня такая молодец, хоть и это тоже, — последнее я добавил после того, как женский палец ткнулся мне под ребро, — а потому что протокол так составлен, чтобы неловкие ситуации максимально исключить. Нет, казусы конечно все равно иногда случаются, но это редкость.

— Понятно… А ты как сегодня поработал?

— Плотно, но продуктивно. Подписали несколько договоров. Так сказать народно-хозяйственного значения. Договорились по Африке скоординировать работу, по Судану и по Сомали. Ну и Индию с Китаем обсудили.

Весь прошедший день был посвящен непосредственной работе делегаций и собственно первых лиц. Можно сказать, что именно для сегодняшних переговоров Дукакис и прилетал, а все остальное — это так, мишура, обрамление, чтобы выглядело красиво.

Подписали договор о редкоземах. Он в некотором смысле калькировал соглашение ВОУ-НОУ, только тут у нас запаса редкоземов не было, и саму промышленность американцы должны были помочь нам построить. А мы потом гарантировали поставки сырья в США по заранее оговоренной цене.

Самое смешное, что имелись критики такой схемы и в США, и у нас. Республиканцы в Америке кричали, что мол нельзя отдавать советам важные — критичными редкоземы в эти времена все же еще никто не считал — технологии. Но уж очень сильно общественное мнение сейчас было настроено — в моменте конечно, завтра что-то случится, и «электорат» так же легко от коммунистов отвернется, в Америке с этим вообще легко — в нашу пользу. Успех со спасением шаттла мы «монетизировали» как могли.

У нас отдельные товарищи бурчали, что мол я кладу советского рабочего под капиталиста, что мол не для того мы — вот это «мы» меня кстати больше всего веселило, ау где эти ребята, которые в 1917 году «Зимний штурмовали» — революцию делали и потом 70 с капиталистами бодались, чтобы теперь такие договора заключать. Придурки, а как поманишь их валютной квотой, так готовы душу продать, сволочи двуличные.

Еще заключили большой меморандум по лекарствам. Тут нужно сделать небольшое объяснение и дать справку по тому, как работала уже в эти годы мировая фармпромышленность. Формально — если брать денежное измерение — главными производителями лекарств были США и Западная Европа. Они вкладывали в исследования действительно очень много средств, проводили эксперименты, двигали науку и снимали сливки. Вот только первичные компоненты, сырье для дальнейшей переработки уже потихоньку «уезжало» в третьи страны. Пройдет еще двадцать лет, и порядка 80% всех медицинских прекурсоров — ну так было в моей истории — будут завозиться в США и ЕС из Индии и Китая.

Вот только пока Индия еще не вступила на этот путь, экономика страны все