по бразильской системе играете и что ваш тренер вас потом будет заставлять непотребства творить чтобы замуж вас никто не взял! И что ваша Синицына про это похабную поэму напишет! — горячится Зуев: — мы же для вас стараемся! Чтобы потом можно было замуж и в приличном обществе показаться, а то вас прямо на матче заставляют майки задирать! Это не по-советски!

Наступает тишина. Капитан команды девушек переводит взгляд с Зуева на свою «восьмерку» и обратно. Опускает голову и прячет лицо в ладонь. Вздыхает. Андрей следит за всем происходящим с возрастающим интересом.

— Может мы ее к ветеринару отведем? — предлагает Алена Маслова: — а всем скажем что в деревню уехала?

— Чего?

— Ну чтобы усыпили. А то она только прогрессирует в своем поведении.

— Маслова, ты не помогаешь… Лилька!

— А?

— Ты накосячила — ты и объясняйся! — капитан складывает руки на груди. Судья на вышке внимательно следит за ними, выронив свисток изо рта. Краем глаза Андрей видит, что его игроки собираются вокруг них.

— Я? А, поняла! — девушка с «восьмеркой» кивнула и просияла улыбкой: — вы все неправильно поняли! Играйте как следует! Юлька Синицына считает, что мы все в команде скрытые эксгибиционистки и что нам нравится свои титьки проходящим поездам… Ай! Машка! Ты чего дерешься⁈

— Заткнись, Бергштейн. Значит так. — капитан делает шаг вперед: — какие там у нас пари заключены и с кем — вас не касается, ясно? Играйте как следует, иначе мы не вырастем, это же тренировочный матч. Прекратите сдерживаться.

— Точно? — нахмуривается Андрей Дементьев: — разница в…

— В силе, росте и выносливости, да. — девушка-капитан морщится: — знаю. Если бы мы тут борьбой занимались или регби, я бы и не пыталась. А волейбол все же не контактный вид спорта. Меня Мария зовут. — она делает шаг вперед и протягивает руку. Андрей осторожно берет ее руку и слегка трясет.

— Я — Андрей. — отвечает он, чувствуя ее руку в своей. Такая узкая и хрупкая ладонь, думает он. Он слегка пожал ее — не сильно сжал, но дал понять, что считает ее равной и тут же отпустил.

— Это — мои девчата. — она делает шаг в сторону и обводит всех рукой: — большинство вы уже видели на площадке. Двойка — Юля Синицына, «Черная Птица» еще с команды гормолзавода. Света Кондрашова и Лиля Бергштейн — тоже из «сырников», мы раньше областной командой были, с ними постоянно играли. Номер шесть — наша Алена Маслова, либеро в основе. Семерка — Валя Федосеева, «Валькирия». Девятка — Айгуля Салчакова. Одиннадцатая — Саша Изъюрева. И конечно номер пять — Арина Железнова, наша младшенькая…

— Я уже взрослая!

— И четверка — Евдокия Кривотяпкина. Еще у нас есть Марина Миронова и Аня Чамдар. Мы все — «Стальные Птицы». — она повернулась к нему: — мы не такие крутые как вы. Вы — четвертые в национальном рейтинге. Бронза чемпионата, вы — легенды. Нам до такого расти и расти… мы только из области вышли в этом году. Это наш первый сезон в лиге… и пока мы идем без проигрышей. «Автомобилист», «Текстильщик», следующий матч с Новосибирским «Трудом»… а впереди «Радиотехник» и «ТТК».

— … понятно. — говорит Андрей. На самом деле ему непонятно. Он не в курсе за расклады в женском волейболе, особенно — в первой лиге, даже не в высшей. Но он чувствует, что это все — важно для нее. Почему-то ему неохота показывать этой девушке с упрямым взглядом что он не знает. Если бы это была мужская команда… ему, наверное, было бы все равно. Он бы просто махнул рукой, какое ему и его команде дело до неудачников из первой лиги? Но сказать это ей в лицо он не мог.

— … сильные команды. — говорит он: — особенно «Радиотехник».

— Вот именно! Сильные! Девушки из Прибалтики! Высокие блондинки! Настоящие белокурые бестии! Их называют «роботами» и «андроидами»! «Радиотехник» — это круто! — подпрыгивает рядом «восьмерка» или Лиля Бергштейн.

— Интересно то, что ты тоже белокурая, но маленькая. Не выйдет из тебя арийской бестии. — меланхолично замечает высокая «девятка» с длинными черными косичками и восточными чертами лица. Ее Мария представила как Салчакову Айгулю.

— Может она еще не выросла. Может она — личинка белокурой бестии? Пока только волосы вылезли? — предполагает либеро, шестой номер. Алена Маслова.

— А вблизи ты еще больше… — девушка с цифрой «восемь» подошла ближе, разглядывая Балашова в упор, задрав голову: — как будто башня! Тебе там наверху кислорода хватает? Голова не кружится от высоты? О! Так ты, наверное, можешь подглядывать в кабинках для переодевания на пляже? И что, тебя ни разу за этим не ловили? Подглядывать нехорошо! Как ты прячешься потом от милиции, ты же такой большой! Или ты просто ветки в кулаках сжимаешь и все думают, что ты дерево? Дуб? У нас в Колокамске дубов нет, только сосны…

— Ээ… — гигант Балашов оглянулся по сторонам, словно в поиске помощи от команды. А мелкая «восьмерка» тем временем — обошла его со всех сторон, со стороны это выглядело смешно, маленькая и непоседливая девушка теснила гиганта словно мангуст льва.

— Лилька! Хватит нас позорить! — одергивает свою доигровщицу капитан команды.

— … куда уж дальше. — меланхолично замечает Айлгуля Салчакова: — капитан, ты им скажи, что мы думаем, а то она же их в покое не оставит. Может все-таки Маслова права и ее к ветеринару надо сводить?

— Да. Лилька — к ноге! Фу!

— Я что, собака вам что ли⁈ Ай! Дуська! И ты, Брут! Брутильда, вот! Ты же не можешь быть Брутом, ты — девушка… хотя я порой сомневаюсь. Вот была бы я как Женька Балашов — я бы за тобой в душевой кабинке подглядела! Хотя… как сверху увидеть? Женька! Пошли за Дуськой подглядывать? Ай! И ты, Брутильда!

— Так вот что значит «беспорядки были подавлены», — говорит Айгуля Салчакова: — это когда Дуська тебя вот так скручивает… эта Бергштейн как будто гуттаперчевая. Кажется ее и правда можно узлом завязать.

— «Беспорядки были подавлены» — это когда в мешок сунули и сверху сели. — добавляет Алена Маслова: — у кого мешок есть?

— В этой команде царил бардак, колу и рома запей натощак, где-то в кустах не дремлет