обрадуетесь, мама, — невестка редко называла меня мамой. Я не настаивала и не просила, и тем слаще было от нее слышать это слово.

— Ну вот, опять деньги на меня тратите! — проворчала я, разглядывая яркий конверт, даже не догадываясь, что может быть внутри. — Лучше бы внукам что-нибудь купили. Сережа давно новую игрушку просит, а Матвей очки хотел, чтобы новую реальность увидеть. Для меня подарок — это вы. Почаще бы заезжали ко мне. А то по праздникам только и видимся, — проговорила я, щупая конверт. Любопытство — вещь коварная.

— У Сережи уже есть приставка. Пока и на этой может поиграть. С Матвеем мы договорились, что купим ему виртуальные очки на его день рождения, который через два месяца. Правда, дети? — Марина обвела мальчишек строгим взглядом.

— Правда! — хором ответили внуки.

Все же хорошая жена попалась моему сыну. Дети не избалованные. послушные, но и не обделенные ничем. Все у них есть, не то что в наше детство.

— А юбилей у бабушки всего один раз, и подарок должен быть соответствующий. Так?

Мальчики на этот раз кивнули, зная, что с набитым ртом не разговаривают. Тем временем Никита вздохнул:

— Мам, ну мы же от чистого сердца. Твои внуки сыты и одеты-обуты. Ты и так их балуешь. А сама когда последний раз отдыхала? Не начинай опять, мам, свою шарманку. Лучше зацени подарок.

Я заглянула в конверт.

— Да мне не надо никаких путешествий! — тут же упрямо покачала я головой. — Дома дел полно, да и дача всю зиму без присмотра простояла. Прибраться там надо. Да и кто за Тимофеем смотреть будет? — услышав, что говорят про него, кот забрался мне на колени, лег и замурчал. Я принялась чесать его за ушком. Он был ненамного младше меня.

— За котом соседка присмотрит, не в первый раз. Мы с бабой Машей уже договорились, — вступила в разговор невестка. — Ты сама как-то проговорилась, что хотела бы по Золотому кольцу еще раз проехаться. Когда еще, если не сейчас? С того времени, когда ты в первый раз была там, прошло столько времени. И столько нового появилось. А насчет дачи не переживай. Мы на выходные съездим. Устроим «мир, труд, май»! Правда, ребята?

Внуки кивнули, а глаза их при этом горели. Чуют, что им там будет раздолье.

— Ну, правда, мам. Соглашайся. Насчет дачи не переживай. Съездим мы. Уберемся там, обещаю. Заодно шашлыки пожарим.

Я нахмурилась, раздумывая, но внутри уже зарождался интерес, который уже ничем не погасить. Проехаться по Золотому кольцу обязан каждый житель нашей необъятной родины, пусть и много лет находясь на пенсии.

Тяжело вздохнула, сжимая конверт. Мне хотелось, правда, но все же дальняя дорога и возраст…

— Ну ладно, так уж быть. Только дачу мне не сожгите, — улыбнулась я, воодушевившись.

Правда, чего это я? Пока возраст позволяет, надо пользоваться моментом. На здоровье-то шибко я не жаловалась. Так, давление иногда могло подскочить. Но таблетки всегда при мне. Надо ехать! Будет чем похвастаться перед ворчливыми старушками, “охраняющими” наш подъезд и не только. Они нас с Марией Дмитриевной недолюбливали за то, что мы не просиживали свое время на скамейке и не обсуждали жильцов нашего дома, оценивая их по внешнему виду. Нас они считали интеллигенцией. Пусть и дальше завидуют, какие у меня заметальные сын и невестка. Их-то дети и на праздники носу не казали. Мои вон рядом.

— Давайте кушать торт и пить чай! — загорелась я поездкой, уже раздумывая о том, что взять с собой в дорогу.

День рождения прошло хорошо. Я провожала внуков и детей без грусти. Не забывают меня, захаживают. Не это ли самое главное? Как только закрыла за ними дверь, взялась за телефон. Без бабы Маши я никуда.

— Ну и дура ты, Аннушка, — проговорила Марья Дмитриевна, закончив изучать путевку и закинув конверт обратно на трельяж.

Я чуть ее домашней настойкой не подавилась. Вытерла успевшие пролиться капельки салфеткой и непонимающе взглянула на соседку. Мы с ней дружили с незапамятных времен. Но сейчас не смогла сдержать своего возмущения. Пришла отметить мой день рождения, еще и обзывается. Тоже мне, подружка. Обиженно не засопела только из-за ее малиновой настойки. Уж больно хороша она получается у Маши. А сегодня у меня была такая дата, что грех не опрокинуть пару рюмок. Семьдесят пять лет — это вам не полтинник. Я еще перед ней подарком хвасталась! Советовалась с ней, ехать или нет. Меня все одолевали сомнения, о чем я и сообщила сыну и его семье перед их уходом.

− Почему это? — поинтересовалась я и опустошила хрустальную рюмку на ножке, готовая выслушать обвинения в свой адрес.

− Твой сын и невестка стараются для тебя, а ты все ворчишь и отказываешься от подарков! Разве можно так? Они ведь любят тебя, хотят сделать приятное, а ты заладила: “Не надо мне!”.

Я хотела было возразить, но Марья Дмитриевна подняла руку, чтобы я не прерывала ее, и продолжила. Соседка еще не все высказала.

− Ну неужели тебе так трудно просто принять подарок и сказать спасибо? Это же не просто поездка, это их забота о тебе! А ты всё время чем-то недовольна. Неужели так сложно порадоваться тому, что у тебя есть семья, которая о тебе заботится и пытается угодить старой кошелке? Внуки души в тебе не чают, невестка уважает и мамой называет. Чего тебе еще в старости надо, Анна Михайловна?

Соседка наконец-то остановила свой поток слов и посмотрела на меня с недоумением. Хотя, скорее, с осуждением.

− Да я просто не хочу обременять их, − и лучше бы не говорила этих слов.

− Обременять? Да они сами хотят тебе помочь! − воскликнула баба Маша, все еще не успокаиваясь. − Ты что же, не видишь, как они стараются! Вместо того чтобы радоваться и принимать их любовь, ты только и делаешь, что ворчишь. Прими подарок и от души поблагодари их! Съездишь, погремишь костями. От тебя не убудет. Зато от ревматизма своего избавишься, да и пыль стряхнешь. Это ведь так важно для них! Они старались угодить тебе. Учли твои желания, запомнили брошенные когда-то тобой слова.

Задумалась. Соседка была права. А ведь и вправду, сын и невестка всегда заботились обо мне, старались сделать мою жизнь лучше, приобщая к заботе и внуков. Марья Дмитриевна, заметив, что я