подойду, — но и после моего ответа слуга графини Фаттен остался стоять возле двери в ожидании меня.

Пришлось выходить из-за стола. Тони прошел вперед, словно мой провожатый. Но в доме я уже запомнила, куда какие коридоры вели и двери, и в провожатом не нуждалась.

— Ой, я забыла кое-что на столе, — остановилась я через пару дверей. — Ты иди, Тони. Я только возьму нужную мне вещь и сразу подойду на обед. Я быстро.

Мужчина взглянул на меня недоверчиво, но все же ушел. Я выдохнула. Отчего-то мне захотелось убрать документы, что касались напрямую приюта “Гнездо”, в укромное место. Постояльцы приюта ясно дали понять, что они не хотят ни перемен, ни ремонта, ни улучшения условий своей текущей жизни. Кто их знает, что придет им в голову. Перестраховаться не мешало бы. Пока я не могла довериться никому.

Вернувшись в кабинет, я первым делом взялась за стопку с документами. Оглянулась в поисках укромного места. Жалко, что у меня не было ключа от запертого ящика. Сейчас бы он пригодился. Недолго думая, я завернула бумаги в тряпку, что валялась тут же, и спрятала их под старый диван. Вряд ли кто додумается заглянуть туда. Важные документы всегда старались держать под замком, а не у всех почти на виду.

Довольная своими действиями, я покинула кабинет, заперев его на ключ, что нашелся прямо в замке. У здешних Богов было отличное чувство юмора. Иначе я никак не могла объяснить, как появлялись ключи то в кармане моего платья, то в самих дверях. Ведь изначально дверь в кабинет была заперта, потом поддалась легко, словно кто-то благонамеренного открыл ее для меня.

За столом в хибаре собрались все постояльцы приюта, в том числе и Тони. В сарае также я заметила свой чемодан с вещами. Оставив его на потом, я присела за стол. Пахло просто изумительно. Жаркое с грибами и кроликом заставило сглотнуть слюну. Но я не торопилась приниматься за еду. Ждала, пока кто-то сделает это из постояльцев. Пожелав всем приятного аппетита, первым приступил к обеду барон фон Синглер. За ним потянулись и остальные. После жаркого Ирэн всем налила чаю с сушеными ягодами. За обедом разговоры за столом не велись, но на сытый желудок, похоже, хотелось пообщаться.

— Не передумали насчет приюта, милочка? — обратилась ко мне бывшая актриса Сандра, когда женщины обсудили свое.

Я не вмешивалась и мало прислушивалась к их разговору. На вопрос миссис Бэйли лишь отрицательно помотала головой. Кажется, несмотря на молодой организм, старая душа требовала привычного дневного отдыха. Меня начало клонить в сон. Говорить не хотелось. Но я не собиралась сдаваться.

— Можете одолжить мне ведро и тряпки? — тряхнула я головой, прогоняя сон. — Хочу убраться в кабинете, после изучить документацию.

Нужно же было найти в них имя того виноватого, с кого стребовать за запустение приюта. И за все остальное тоже.

Ведро и тряпки для меня нашлись, даже мыло с каким-то порошком. Но взгляды графинь мне не понравились. Они глядели на меня не то с недоверием, что я могу взяться за уборку своими руками, не то с жалостью, что мне придется трудиться одной. Сандра с каким-то особым удовольствием поставила передо мной два ведра, словно репетировала или играла свою главную роль. Ой не подружимся мы с ней, как пить дать. Вместе с ведрами я заодно забрала и свой саквояж с чемоданом. Ибо нечего. Хотя я подозревала, что там уже могли покопаться. Но мне скрывать было нечего.

Взявшись за ведра и чемодан, уверенно шагнула к двери. Вещи у меня были, как и временная крыша над головой. Если что, переночую в кабинете на старом диване. Замерзнуть не грозило. Благо там был камин. Вот только сперва с уборкой бы разобраться.

Тропинка до приюта была уже протоптана. Мной же, но путь занял больше времени, чем изначально. Чемодан с вещами казался намного тяжелее, что приходилось перекладывать из одной руки в другую. Я было уже пожалела, что взяла их с собой, но не оставлять же их посредине дороги, чтобы вернуться за ними еще раз.

Анна Михайловна никогда не сдается. Тьфу ты! Леди Аннабель никакие трудности не страшны. Раз Боги поверили в меня, переместив в этот мир, то и мне отчаиваться не стоит. Как там говорится в поговорке? Глаза боятся, а руки делают!

Дверь приюта привычно скрипнула, будто жалуясь на мое хождение туда-сюда, но все же пропустила меня внутрь. Оставив саквояж и чемодан в коридоре возле двери в кабинет, чтобы в них не забилась пыль, я вновь направилась на выход. Нужно было отыскать колодец. К счастью, искать его, долго плутая по территории приюта, не пришлось. Он нашелся в саду. Вода в нем была чистая, студеная. Набрав два полных ведра, я потащила их в приют. Мне хотелось убраться до вечера. Иначе придется ночевать в грязи, а этого я не могла себе позволить.

В кабинете я для начала осмотрелась, решая, с чего начать. Взгляд зацепился за веник в углу. Задумалась, был он там изначально? Но вскоре выкинула эти мысли из головы. Главное, у меня были средства для уборки.

— Ну что ж… — вслух проговорила я, закатывая рукава платья. — Начнем.

Первым делом я сняла шторы с окна и сложила пыльную ткань. Постирать их успею и завтра. После собрала паутину с углов и шкафов, затем взялась за мусор. Уже после подмела пол, заодно вычистив золу в камине. Кабинет начал казаться намного чище. Затем взялась за шкафы и полки. Каждая книга и фолиант требовали внимания: вынуть, протереть, аккуратно поставить на место. Кожаные корешки потрескались от времени, некоторые страницы пожелтели, но я разглаживала их бережно, будто боялась, что они рассыплются в прах. Я любила читать, и мне хотелось верить, что успею познакомиться с содержанием этих книг.

Чуть не вскрикнула от неожиданности, завидев в углу книжной полки притаившегося большого мохнатого паука. Никогда не боялась насекомых. Он наблюдал за моими действиями с невозмутимым спокойствием, не шевелясь, будто это паук был здесь настоящим хозяином.

— И тебе не стыдно? — укоризненно проговорила я вслух, словно он был моим собеседником, смахивая его паутину мокрой тряпкой. Паук неспешно отступил, явно не понимая, зачем я разрушала его многомесячный или даже многолетний труд. Раздавить его у меня рука не поднялась. Бабушка всегда говорила, что полезную живность нельзя трогать.

Когда шкафы и полки сверкали чистотой, я протерла стол. И