один лист. — «Светский наблюдатель» пишет: «Герцогиня Зальта, всегда отличавшаяся самостоятельностью суждений, на этот раз, возможно, позволила себе слишком смелый опыт. Вопрос лишь в том, станет ли этот опыт укреплением дома или громкой ошибкой, о которой через несколько лет предпочтут не вспоминать».

— А вот это уже почти прямой плевок, — заметил Ардор.

— Ну что, ты, милый. Прямой плевок — это когда пишут фамилию. А это пока изысканное слюноотделение. — Лиара невольно рассмеялась, а Альда продолжила.

— «Родовой вестник» особенно переживает за чистоту обычаев. «Никто не оспаривает личных достоинств маркиза Таргор-Увира, однако сама лёгкость, с которой вокруг него складываются новые и весьма нежелательные семейные альянсы, заставляет задуматься, не слишком ли охотно современный двор меняет вековые устои на эффектные жесты».

— Какая мерзость, — тихо сказала Лиара.

— Добро пожаловать в приличное общество, милая, — сказала Альда. — Здесь мерзость подают на хорошей бумаге, чтобы пальцы не пачкались.

Ардор протянул руку к одной из дворянских газет.

— Дай посмотреть.

— Зачем?

— Хочу узнать, кого потом бить.

— Никого ты бить не будешь.

— Почему?

— Да потому, что, если бить всех, кто сегодня написал гадость, у тебя устанут руки, а у меня начнётся тяжба с вдовами.

— Зато пресса станет осторожнее.

— И на место одного подонка сразу прибегут десятки новых.

Лиара уже спокойнее взяла один из листов и пробежала глазами колонку, покачивая головой.

Ардор доел кашу, отодвинул тарелку и посмотрел на стопки газет: армейские, деловые, рабочие, дворянские. Каждая лежала отдельно, словно четыре разных батальона на карте.

— Забавно, — сказал он. — Армия хвалит меня, деньги хвалят тебя, рабочие хвалят Лиару, а дворяне аккуратно поливают грязью всех сразу. Почти идеальное распределение труда.

— Именно, — сказала Альда.

Она некоторое время смотрела на газеты, потом вдруг закрыла последнюю, положила её поверх дворянской стопки и отодвинула всё в сторону.

Движение вышло тихим, но каким-то подводящим черту.

— Но газеты подождут.

Ардор поднял взгляд.

— Что-то ещё?

Альда жестом отослала горничную, и проверив что двери за ней закрылись, посмотрела ему прямо в глаза.

— Да. И очень важное. Теперь объясни мне, милый, почему ты молчал, что ты одарённый.

Лиара тоже отложила вилку.

Ардор медленно поставил чашку.

— Во-первых, я не молчал.

— Правда? — Альда чуть приподняла бровь.

— Я просто не сообщал.

— Это разные вещи только в военном рапорте. В семье за такое бьют канделябром. Иногда табуретом.

— Я сам толком не знал.

— Утром в зале ты тоже толком не знал?

Лиара мягко вмешалась:

— Ардор, ты держал вылетевший из стены каменный блок в воздухе секунд тридцать пока он опускался на пол. Руками не касаясь. Потом, когда он пошёл вниз, ты его задвинул в угол тоже силой. Я не знаю, как это правильно называется, но обычные люди так не делают.

— А ещё у тебя на коже выступил светящийся эфирный рисунок, — добавила Альда. — Не слабая искра. Не случайный отблеск. Полноценная сетка каналов. И накопитель в моём браслете отозвался так, что у меня весь амулет нагрелся.

Ардор посмотрел на её запястье.

= Сильно?

— Достаточно, чтобы я поняла, что мой муж решил начать день с того, что тихо нарисует нам ещё одну проблему.

— Я просто тренировался.

— Нет. — Альда качнула головой. — Просто тренируются с железом, мешком, мечом, манекеном и плохим настроением. Ты работал с силой. Пусть инстинктивно, пусть грубо, пусть как егерь, который вместо дверной ручки предпочёл использовать гранату, но работал.

Он помолчал, глядя в чашку с солго так, словно там мог найтись приличный ответ.

— В Пустошах оно иногда само выходило, — сказал наконец Ардор. — В бою, когда надо было быстрее и сильнее. Я вполне серьёзно полагал, это просто тело так работает. Подготовка, привычка, злость, желание не сдохнуть в поганом месте. Ну и вся эта армейская дрянь про концентрацию и прочие красивые слова, которыми инструкторы любят прикрывать обычное «беги, скотина, ты ещё жив».

— Арди, — сказала она мягче. — Ты сейчас пытаешься объяснить магический выброс так, будто это хорошая растяжка после зарядки. Не выйдет. Я видела эфирный рисунок на твоей коже. Видела, как отозвалась силовая линия. Чувствовала, как мой защитный браслет нагрелся, когда ты это сделал. Ты даже не удивился сразу. Будто… будто уже сталкивался с этим.

— Сталкивался, — признал Ардор. — Иногда. Но там, знаешь ли, обычно некогда разбираться, магия это или просто организм решил напоследок показать хозяину красивый фокус. Если после такого остаёшься жив, думаешь не о природе явления, а о том, где патроны, где раненые и почему кто-то опять орёт не по делу.

— Вот именно, — сказала Альда. — Ты выжил, привык и решил, что раз оно не мешает стрелять, значит можно не думать?

— Как по мне, так нормальный подход.

— Для егеря — да. Для маркиза, офицера Корпуса Егерей и возможного основателя новой одарённой линии — нет.

Ардор поморщился.

— Ты сейчас слишком много всего положила в одну корзину.

— Это потому что кто-то слишком много всего умудрился спрятать в себе.

— Не спрятать. Не афишировать.

— Милый, не афишировать можно пятнышко на мундире. Сильный дар не «не афишируют». Его либо прячут, либо игнорируют до тех пор, пока он не начинает ломать мебель, греть маготехнические изделия и портить планы всем вокруг. — Альда чуть подалась вперёд. — Слушай внимательно. Даже если ты никогда не учился, даже если дар проснулся поздно, даже если он проявляется только под нагрузкой — это всё равно дар. И этот факт меняет вообще всё.

— Да ладно тебе. — Ардор взмахнул рукой. — Сколько таких недоучек бродит?

Альда медленно вдохнула, а Лиара сочувственно посмотрела на мужа, как смотрят на человека, положившего голову на плаху и ещё поинтересовавшегося, зачем здесь топор.

— Ардор, — сказала Альда очень спокойно. — Она постучала пальцем по стопке газет. — До этого утра наша семья уже выглядела весьма опасно. Зальты, армия, Корона, Лиара, с народными симпатиями, твой маркизат, репутация законченного отморозка, знак Войны — всего этого достаточно, чтобы половина столицы начала пить успокоительное прямо из бутылки. Но всё это ещё можно объяснить политикой, удачей, королевской прихотью и твоей редкой способностью оказываться в центре беды раньше, чем туда доехали остальные.

— Кстати, полезный навык.

— Ужасный