приближённых Шаховская велела выделить отдельное место, куда никто лишний не садился. И дело вовсе не в снобизме. Это вопрос порядка и субординации. Я — князь, Большой босс на этой территории. Могу быть добрым, лояльным, злым, деспотом. Каким угодно. Но все мои люди должны понимать, какое место занимает князь Арсеньев в нашем небольшом социуме.

Тут же передо мной и Тимофем появились миски с лапшой, тарелка с нарезанным ломтями хлебом и… квашенная капуста! Ай, да Петр. Ай, да сукин сын. Сообразил таки, что этот продукт нам точно в зиму не помешает. Озаботился заготовками. Молодец. Надо его похвалить.

— Умеет же Арина Никитична из ничего вкуснотищу сотворить, — пробасил вахмистр, зачерпывая ложкой наваристый бульон. — Кажется, и курицы той в кастрюле только крылышко пролетало, а дух такой, что душа поёт.

— Ешь давай, — усмехнулся я, отправляя в рот ложку лапши. — Нам ещё до вечера японские каракули разгребать. Надо сил набраться.

На второе подали тушеную капусту с крупными кусками жирного мяса. Тимофей только-только приготовился к решительному штурму своей порции, как дверь столовой распахнулась с таким грохотом, будто нас решили атаковать хунхузы.

На пороге, тяжело дыша, возник Никита Щербатов. Шапка набекрень, лицо красное от бега и мороза, а глаза сияют так, будто он нашел клад адмирала Колчака.

— Павел Александрович! Дядько Тимофей! — выкрикнул пацан на всю столовую, перекрывая гул голосов. — Родила! Александра-то родила!

В помещении на мгновение воцарилась тишина. Даже ложки перестали скрести по тарелкам.

— Ну не томи, малец, — Тимофей медленно отодвинул миску, подался вперед. — Кто?

— Внук! У княгини нашей — внук! Наследник! — Никита замахал руками. — Крепкий, орет на всю лесопилку, аки иерихонская труба!

Тимофей размашисто перекрестился. По столовой прокатился одобрительный гул и радостные смешки. Хорошая новость в этом чужом краю для людей, которые потеряли всё, ценнее золота. А появление на свет нового князя Шаховского — это новость просто охренительная. Надо, думаю, по такому случаю организовать праздник.

— Замечательно, — радостно высказался я, поднимаясь из-за стола.

Слышал сегодня утром суету какую-то. Видел, как Шаховская бегала между бараками и медчастью. Но раз не кричали «караул», то значит ничего страшного не происходило. Вот я и не волновался. Даже уточнять не стал. Оказывается, женский отряд к родам готовился.

— Отставить обед, Тимофей, — я посмотрел на вахмистра, — Идем поздравлять княгиню. И новоиспеченную мать тоже.

Мы почти бегом выскочили из столовой, пересекли двор, вошли в медчасть.

В лазарете стояла тихая, сосредоточенная суета. Туда-сюда сновали несколько женщин из нашей общины, носили стопки чистых простыней и тазы с горячей водой. Из-за плотно закрытой двери дальней палаты периодически доносился тонкий, но на удивление требовательный детский плач.

Ломиться внутрь не стал. Ни к чему это — мешать людям делать свою работу.

Внезапно накатило странное волнение. Своих детей у меня в прошлой жизни никогда не было. По крайней мере, я ни о чем таком не знал. Если где-то и наследил, потенциальные матери решили с таким папашей не связываться. Для многих женщин деньги не всегда самый важный аргумент. Для разумных женщин, имею в виду. С дурами старался не связываться.

А до чужих отпрысков всегда было абсолютно ровно. Ну, родился и родился, дело житейское. А тут… прямо ком в горле встал. Сердце заколотилось чаще. Накрыла какая-то искренняя, неконтролируемая радость. Снова, что ли, эмоциональный привет от прежнего владельца этого тела?

Дверь палаты приоткрылась. В коридор вышел Сергей Петрович. Врач выглядел уставшим, рукава белой рубашки закатаны по локоть, но на лице светилась довольная улыбка профессионала, отлично выполнившего свой долг.

— Как Александра? Всё ли в порядке? — шагнул я ему навстречу.

— Роды прошли успешно, Павел Александрович, — кивнул Лебедев, на ходу вытирая руки чистым полотенцем. — Мальчик. Крепкий, голосистый. Александра, конечно, слаба, но угрозы здоровью никакой нет. Организм молодой, справится. Сейчас спит. Тревожить её мы пока не будем. Там женщины на подхвате. И не выпроводишь, главное, никого. Кружат рядом с младенцем, будто своего собственного нянчат.

— Отличные новости, Сергей Петрович. Спасибо вам огромное за работу.

Я искренне, от души протянул руку доктору для благодарственного пожатия.

Тут из палаты показалась княгиня Шаховская. Она быстрым шагом прошла к нам навстречу. А потом порывисто, без каких-либо слов обняла меня. В этом простом движении было столько чувств и эмоций, что у меня в горле снова появился дурацкий ком. Валерианы что ли попить? Чего это меня так торкает на обычные человеческие радости?

— Вы скажите прямо, Вера Николаевна, — спросил я княгиню, стараясь говорить тихо, чтобы не помешать отдыхающей роженице. — Всего ли хватает? Нужно ли что-то особенное? Лекарства, усиленное питание для Александры? У меня нет опыта в этих делах, поэтому вы просто напишите список всего необходимого. Достанем и привезем в лучшем виде.

Княгиня посмотрела на меня, улыбнулась.

— Спасибо за заботу. Пока всё имеется. Александра девушка предусмотрительная, для малыша она заранее необходимое приготовила. По продуктам, всего в достатке. Да и Сергей Петрович лазарет оснастил на славу.

Шаховская на мгновение замялась. Отвела взгляд, поправила выбившуюся из прически седую прядь, а затем снова глянула мне прямо в глаза. На ее лице появилось какое-то странное, особое выражение. Будто она сейчас произнесет нечто важное. Очень важное.

— Павел Александрович, — начала Вера Николаевна. — Мы с Александрой еще до родов это обсуждали… Для нас было бы великой честью и радостью, если бы вы согласились стать крестным отцом малышу. В этом суровом краю ребенку нужен сильный, надежный покровитель. А лучше вас нам человека не найти.

Я замер. Уставился на Шаховскую, как дурак. Со стороны, наверное, сейчас выглядел полным идиотом. У меня от неожиданности даже рот открылся сам собой. За спиной одобрительно крякнул Тимофей.

— Это… это большая честь для меня, Вера Николаевна, — заговорил медленно, взвешивая каждое слово.

Просто… Крестить младенца? Серьезно? Мне? Если бы княгиня знала, кого она просит стать названным отцом своего внука, думаю, передумала бы в раз.

— Павел Саныч, — подал из-за моей спины голос Тимоха, — А ведь Вера Николаевна права. Ну кто, если не вы? Благодаря вам мы все живы, здоровы и, дай бог, дальше будем еще здоровее. Не отказывайте. Верный это выбор. Батюшка ваш… — Тимоха вдруг замолчал, подозрительно втянул носом, — Батюшка ваш… Ох, как бы он гордился.

Я оглянулся на вахмистра. Вот чертяка. Нашел, на что надавить. Откажу — будет выглядеть странно. Да и, наверное, как-то неуважительно. Все же мы с Шаховской на одной ступеньке социальной лестницы находимся. Она — княгиня. Я — князь. Оба сиятельства. Черт…

— Хорошо, — Я посмотрел на Веру Николаевну, — С честью приму